Первая неделя пролетела как в тумане. Лекции, огромные аудитории, бесконечные списки литературы. Я прилежно сидела на первой парте, записывала каждое слово профессоров и вела себя как образцовая студентка. Кирилл звонил каждый вечер строго в 21:00. Я отчитывалась о прожитом дне, и он удовлетворенно кивал на том конце провода. Все шло по плану. До того самого рокового четверга.
Сентябрьское солнце еще пригревало, и после пар мы с Юлей решили посидеть во внутреннем дворике университета. Это было излюбленное место студентов: зеленый газон, старые дубы и широкая асфальтированная площадка перед центральным входом.
Мы пили кофе из бумажных стаканчиков, когда тишину университетского двора буквально разорвал оглушительный, утробный рык. Звук был такой силы, что у меня внутри все завибрировало. Студенты на газоне тут же оживились, повскакали со своих мест и зашептались.
Через кованые ворота на полной скорости, закладывая крутой вираж и заставляя шины взвизгнуть на асфальте, влетел угольно-черный спортивный мотоцикл. Он двигался так быстро, что казался сгустком темноты. Водитель был в полностью черном кожаном экипе и шлеме с зеркальным визором. Парень эффектно затормозил прямо у ступеней главного корпуса, подняв мотоцикл на заднее колесо на долю секунды — чисто ради рисовки — и резко опустил назад. Из-под колес вылетело несколько искр, заставив стоявших рядом девчонок взвизгнуть. Но не от испуга, а от восторга.
— О-о-о, явился, дьявол на колесах, — протянула Юля, подавшись вперед с живым журналистским интересом. — Живая легенда нашего болота.
Парень глухими, уверенными движениями заглушил мотор. Рев затих, оставив после себя легкую дрожь в воздухе и отчетливый запах жженой резины и бензина. Он медленно поднял руки, потянул застежку и снял шлем, встряхнув головой.
В пятницу вечером общежитие напоминало растревоженный улей. Из окон доносились басы клубной музыки, в коридорах пахло лаком для волос, дешевым парфюмом и жареной картошкой. Девчонки бегали из комнаты в комнату в поисках плоек, помад и «того самого топа, который стройнит». Для них конец недели был долгожданным глотком свободы.
Для меня же это было время тишины. Я разложила на кровати конспекты по зарубежной литературе, налила в кружку ромашковый чай и приготовилась к привычному, уютному вечеру. В девять вечера, как настенные часы в министерстве, завибрировал телефон. На экране высветилось: «Кирилл».
— Привет, Лик. Ну как ты? — его голос, доносившийся сквозь сотни километров, мгновенно вернул меня в привычную, удушающую реальность. — Я посмотрел прогноз погоды в столице, там обещают похолодание. Ты надела теплую куртку, когда шла из корпуса? И почему у тебя на заднем плане так шумно? Кто-то орет?