Он стремительно вышел из душевой, оставив нас наедине с трупом. Кадеты начали расходиться — медленно, нехотя, перешептываясь. Я задержался, глядя на мертвого Вадима. На его лице все еще сохранялось то странное выражение — смесь ужаса и наслаждения.
Я вышел из душевой и направился в палатку за боевым мечом. День обещал быть долгим.
Солнце поднялось высоко, заливая лес золотым светом. На небе не было ни облачка — идеальная погода для тренировки. Я бежал по лесной тропе, а мысли вновь и вновь возвращались к увиденному. Кто из нас мог совершить уже второе убийство? И что было главной целью — получение руны или удовольствия от убийства? Мысли безостановочно крутились в голове, но ответов не было.
Поляна выглядела мирно — залитая солнцем трава, окружающие деревья, чистое небо над головой. Трудно было поверить, что уже через несколько часов половина из нас будет мертва. Гдовский уже ждал нас. Он сидел в тени раскидистого дуба, прислонившись спиной к мощному стволу. На его лице не читалось эмоций — ни гнева, ни разочарования. Только усталость.
— Разбиться по парам! — скомандовал он, не поднимаясь. — Тренировка на боевых мечах. Без секундантов. И помните — я слежу за каждым вашим движением. Любая попытка случайно убить товарища будет пресечена. Жестко.
Обычно я тренировался со Святом, но сегодня решил изменить привычный порядок и подошел к Ростовскому.
— Сразимся? — коротко спросил я.
Юрий поднял бровь, явно удивленный.
— Почему бы и нет? — пожал плечами он. — Только учти — я не буду поддаваться.
— Я и не прошу.
Мы отошли к краю поляны, давая себе пространство для маневра. Обнажили мечи — настоящую сталь, острую и смертоносную. Солнечные блики играли на полированных лезвиях.
— Благодарю за спасение, — сказал я, протягивая руку.
Немного помедлив, Юрий пожал протянутую руку. Его хватка была крепкой, уверенной.
— Не за что! — В его глазах мелькнуло что-то похожее на искренность. — Я не такое дерьмо, как может показаться на первый взгляд. И уважаю сильных духом.
Он отступил на шаг, поднимая меч.
— Давай начнем без Рун! — предложил Юрий, и я кивнул.
Ростовский не стал разминаться, не стал прощупывать мою защиту, а сразу атаковал. Его клинок рассек воздух, целясь в мое плечо.
Я едва успел парировать. Сила удара отдалась в руке болезненной вибрацией. Да, четыре руны против трех — разница ощущалась. Но не настолько, чтобы исход боя был предрешен.
Следующий удар был настолько силен, что посыпались искры. Запах раскаленного металла ударил в ноздри. Ростовский не шутил — он действительно не собирался поддаваться.