– Интересно для чего? – усмехаюсь, доставая с полки коробку с туфлями.
– Для знакомства, конечно же. Сегодняшнее мероприятие отличная возможность найти
себе богатого жениха.
– Мама, не начинай, – тяну раздраженно. – Никто мне не нужен. Я сама по себе.
– А ну, не говори матери глупости. Спину ровно держи и смотри, – пригрозила мама
пальцем, а я еле держусь, чтоб не засмеяться. – Без этих твоих… умозаключений.
Встаю на каблуки, поправляю волосы в зеркале в коридоре.
– Зачем мне нужен жених, который не понимает квантовую физику?
– Я все сказала! Домой чтоб вернулась с женихом!
Ох, мама, если б я могла предположить кого я встречу на этом мероприятии.
Для такого случая мама заранее, оказывается, арендовала дорогую машину вместе с
водителем. Поверить не могу, что она так далеко заходит. Я тут задницей кручу, чтоб на
автобус и булку с кофе заработать, а она так неоправданно транжирит… И откуда только у нее
взялись такие деньги? Не уж то у кого-то одолжила?
– Выше нос, девочка, – шепчет на ухо мама, хотя сама нервно теребит прядь
седеющих волос. На маме строгое синее платье Chanel из далеких «жирных» лет, которое она
достала из самого дальнего уголка гардероба.
Швейцар в ливрее почтительно раскланивается перед гостями в мехах и смокингах.
Двери распахнулись, и нас встретила стена тепла, смешанного с ароматами дорогих духов и
свежих орхидей. Мраморный пол сияет как зеркало, отражая хрустальные люстры.
Я почувствовала, как у меня с непривычки подкашиваются ноги, но быстро беру маму
под руку.
– Добрый вечер, ваши приглашения, – администратор в безупречном костюме скользит
взглядом по нашим брендовым клатчам.
Когда я протянула конверт, мои пальцы задрожали. Администратор едва заметно
поднимает бровь, но жестом приглашает пройти дальше.
Мы входим в зал, где золотой свет канделябров озаряет столы с шампанским и
черной икрой. В воздухе витает шепот на трех языках и звон хрусталя. Мама невольно прижала
руку к груди.
– Боже, это же Самойлов из Первого канала… и это, кажется, министр… –
завороженно шепчет она.
Я чувствую ее тревогу как свою собственную. Мама, такая сильная и независимая в
моей памяти, сейчас кажется потерянной девочкой, отчаянно пытающейся соответствовать блеску
этого мира. Ее трясущиеся руки говорят громче любых слов, выдавая страх и надежду
одновременно.
И в этот момент я понимаю, насколько ей важно было показать себя здесь, в этом
оазисе роскоши, пусть даже за счет последних сбережений или, чего хуже, долгов.
Я крепче сжимаю ее руку, пытаясь передать ей хоть немного своей уверенности.
Пусть они видят только нас, не замечая подвоха, не подозревая о наших скромных буднях. Я –
ее опора, ее щит, ее маленькая, но преданная армия. И вместе мы пройдем через этот вечер с
высоко поднятой головой.