– Отлично! – лысый хлопнул себя по коленям, широко улыбаясь, а затем, сменив тон
на серьезный, бросил: – Сиськи покажи.
– Что? – мне ведь не послышалось?
– Сиськи говорю покажи, – недовольно повысил он голос. – У нас костюмы открытые.
Вдруг у тебя там единичка?
Я настолько взбесилась от его неадекватной просьбы, что вскочила на ноги,
схватила со стола стакан с чем-то спиртным и плеснула мужику в лицо.
– Я вам не шлюха подзаборная. Всего хорошего!
На следующий день я получила сообщение с извинениями и просьбой выступить с
группой в пятницу. Я поломалась немного, но на работу вышла, предварительно отрепетировав
движения за пару дней.
Это оказалось безумно сложно. Сложнее статистики, которую я вечно заваливаю.
Времени было в обрез, но все в итоге прошло хорошо.
Как и в последующие выходные. Платили прилично. Заработанное я прятала от матери
и тратила с умом. В будни оттачивала движения, а по выходным выступала в клубе. В основном –
в групповых номерах. Сольных выступлений у меня еще не было.
До тех пор, пока я не встретила Алексея Князева.
В зеркале я смотрю на свое отражение: длинные, мягкие локоны рассыпаны по спине
золотистым водопадом. Легкие пряди обрамляют лицо, подчеркивая черты, а остальные волны
создают ощущение воздушной завесы, оставляя лишь намек на открытые плечи.
Для мероприятия в «Метрополе» я выбрала невычурное платье: глубокий, но
сдержанный вырез треугольником уходит в ложбинку, играя на контрасте между скромностью и
чувственностью. Ткань – струящийся атлас теплого карамельного цвета, облегает фигуру, но не
кричаще. Из аксессуаров я надела едва заметные серьги-гвоздики и на запястье изящный браслет
из жемчуга – подарок отца.
В макияже делаю акцент на сияющие теплые тени и тушь, губы – натуральный розовый
блеск. Пшикаю напоследок любимым парфюмом с легкими нотами пиона, ванили и амбры –
чувственный, но неуловимый.
Сегодня я выгляжу не как обычно – сегодня я другая Полина. Не та, что вынуждена
зарабатывать на жизнь танцами.
Выхожу из своей комнаты, красуюсь перед мамой, которая оценивающе пробегается по
мне и кривит губами.
– Ну, Полина! Слишком серо! Нужно выглядеть сног-ши-ба-тель-но, – цокаю на ее
недовольство.
– Мне нравится. И я не стану переодеваться. Ты же знаешь, весь этот фальшь не
для меня.
– Но только так ты станешь заметной!