— Слышь Пророк, может мы зря в этих хреновинах паримся, эти пауки не шибко сообразительные, насколько я смотрю, да и живучесть у них так себе, хотя если бы меня самого располовили, я бы тоже долго не протянул, клинки эти просто зверские… Так к чему это я, может скинем с себя всё это барахло, возьмём по потрошителю, да по щиту и пойдём резать тут всех подряд?
— Пока нам встречались только стражники и грузчики, так что не надо зарываться, — не согласился с ним я, — вспомни посетившего нас на складе элитного воина, думаю даже потрошителю будет тяжело вскрыть его броню, да и масса у него центнера полтора, если встретимся с таким, что делать будем?
— О чем нам при встрече с ним этот долбаный кокон поможет?
— Не знаю, спрятаться, например, притвориться ветошью и не отсвечивать. Все будет зависеть от того, кто кого первый заметит. Пока мы выигрываем со счётом четыре один, если учитывать того хрена, что нас на скале первый увидел, но тот как раз был специальный смотрящий, да ещё вооружённый моноклем, так что пока двигаемся по-старому, сейчас исследуем правый отнорок, а затем, если у нас будет это «Затем», полезем наверх.
Даже не хочу думать на кого мы были похожи со стороны: на обдолбанных аниматоров, одноцветных Телепузиков, или заблудившихся сперматозоидов в поисках незанятой яйцеклетки, но именно в таком виде мы продолжили свой путь, в этот раз правда уйдя в противоположную сторону. И в этот раз мы двигались примерно такое же количество времени, правда никого не встретив на своём пути, и финальной точкой стал не родильный дом, а нечто похожее на покинутый нами Холл, только раза в три меньший по размеру, и в нём практически не было ни стен ни потолка, их заменяли узкие перемычки между отверстиями труб, из которых по большей части и состояло все окружающее, и которые уходили во все возможные стороны, и под самыми разными углами.
На полу что-то темнело, и наше и так не шибко стремительное передвижение опять замерло. Секунды складывались в минуты, но предполагаемый противник так и не пошевелился. Я злобно выругался про себя, залез в разодранную разгрузку и нацепил на глаз монокль.
— Бога душу твою мать, Зуб отбой, это не пауки.
Я поднялся и уже не скрываясь шагнул в комнату. Тёмные предметы оказались мумифицированными тушами звероящеров: пары диметродонов и одной неизвестной мне амфибии с таким широким хавальником, что ей с ним чемоданами можно питаться, а не какой-нибудь мелкой рыбёшкой. Создавалась впечатление, что тварь проглотила метровый бумеранг, который зверски распёр в стороны её голову, да так и застрял в ней навсегда. Выглядело всё это в сушеном виде ещё более устрашающе, чем при жизни, но вот угрожать нам уже никак не могло. Пока мы рассматривали эти туши, стены и потолок заходили ходуном, раздалось шуршание переходящие в треск, убивший в нашем организме десяток-другой нервных клеток, а затем из одной из верхних труб вылетело очередное тело неизвестного мне ящера, с ужасающим грохотом рухнувшего на пол.