Пятница 13 июня 2059 г.
Учебная военная часть, малой беспилотной авиации.
Марш-бросок на двадцать пять километров с полной выкладкой… после такого спишь не просто, как убитый, а твоё молодое, слегка недокормленное тело будто погружается в анабиоз, полный ноющий боли и бесконечной усталости. После такого тебя не может разбудить ничто: ни атомный взрыв, ни спички, воткнутые меж пальцев ног и подожженные тупоумными сослуживцами, не сирена побудки, разве что только вопль старшины, но в четыре утра даже у него хватило совести не будить наше отделение после вчерашнего забега. А жуткая боль, пронзившая мозг, воспринималось как часть общей боли и даже в какой-то мере казалось благословенной: с такой болью меня точно положат в больничку, а там-то я уж отосплюсь как следует. Я только свернулся поплотнее калачиком, два раза дёрнул ножкой, тихо подвывая, как пёс, во сне гоняющийся за наглым рыжим котом, укравшим у него сосиску. Боль постепенно отступила, и я ещё глубже рухнул в тёмный сон без сновидений. Мне не снились ни родители, ни трехлитровая банка парного молока, ни грудастая молоденькая медичка, которая обычно в моих снах была весьма приветливой и безотказной, ни шагающие роботы-механоиды, спокойно шествующие вчера с нами на всём пути марш-броска, ни конченые козлы, которые из кабин мехов с улыбками смотрели на то, как мы пыхтим под весом оружия, бронежилета и неподъёмного рюкзака. Лишь столбцы зелёных цифр и букв плыли бесконечной чередой перед глазами, что совершенно не мешало мне оставаться в той коме, в которую я впал, как только объявили отбой. Я рухнул на кровать, как подрубленное дерево и, кажется, даже с таким же хрустом врезавшись головой в спинку кровати, но даже не почувствовав этого заснул ещё во время приземления. Может этот удар и стал причиной боли пронзивший с утра мою голову? Тогда, получается, я приложился очень неслабо, повредив эту часть организма, но сейчас мне было всё равно. Плевать.
Я сплю.
— Музыкант… Санёк, твою мать!
Естественно, я не обратил никакого внимания на некультурного идиота, который пытался разбудить меня в такую рань, но последовавший за этим чувствительный тычок в плечо, заставил меня высказать всё, что я думаю об этом не умном человеке:
— К…х…с…с…с…пшёлнах…х…х…х…р…р…р…
Я попытался перевернулся на другой бок, но чья-то потная ладошка зажала мне рот и ее обладатель быстро зашептал мне на ухо:
— Тихо, тихо, не ори, тут какая-то хрень творится, просто открой глаза и ничего не говори.