– Поживешь здесь. Со мной. Чтоб я мог тебя контролировать.
Он не успевает возразить, потому что дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется мой заместитель, имя которого я только сегодня запомнил – Орест.
Не сулит оно мне ничего хорошего.
– Илья Вячеславович. У нас ЧП. Необходимо Ваше личное присутствие.
Как в воду глядел. И когда мне теперь личными делами заниматься?
Ульяна
Запястье ощутимо ноет.
– Я с тобой разговариваю, – сквозь зубы цедит мне на ухо Илья.
Господи. Вот только его не хватало.
В последнее время мне трудно себя контролировать. Гормональный фон так долбит, что даже Катя старается близко ко мне не подходить. С одной стороны, безграничное счастье, с другой, мне страшно. Так страшно, что ночами спать не могу. Я так часто представляла нашу встречу с Мотовым, но ни разу не думала, что мы увидимся в приемном отделении, когда я буду уставшая и перепачканная кровью после многочасовой тяжелейшей смены.
Что мне ему сказать? Правду точно нельзя.
– Ты не появлялся почти два месяца, а теперь я должна отчитываться перед тобой?
На лице Ильи мелькает недоумение, смешанное с оскорблением. Но он быстро берет себя в руки.
Сегодня один из его заместителей сбил у нас в городе паренька. Мальчишка находится у нас в отделении, состояние стабильно тяжелое. Суету развели такую, что аж целый мэр заглянул. Практика показывает, чем быстрее среагируешь, тем проще замять. Схема настолько проработана, что тошнит. Но я об этом думать не стану, потому что мне волноваться нельзя. Мысленно даю себе по рукам, чтоб не касаться живота ладонями. Это быстро стало любимым занятием.
– Я не появлялся? Уль, а ты не охренела? – я вижу, как ему трудно себя контролировать.
– Мы с тобой виделись в последний раз когда? Я разве неправду говорю?
– Если бы ты соизволила капельку внимания мне уделить, когда я сына в заграничной тюряге бросил, чтобы тебя увидеть, то мы бы несколько недель назад увиделись.
У меня что-то в груди печь начинает. Я знаю, что он не врет.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мы говорили с тобой только…
– Ульян, – Илья устало вздыхает. – Сейчас не лучшее время. Я так заебался, что едва ли держусь от того, чтобы сорваться на ком-то. Давай ты не будешь стараться победить в этой гонке?! Когда мы с тобой говорили – ты меня послала. А через пару часов после этого с твоего телефона со мной мужик какой-то соизволил пообщаться. Хотя ты мне сказала, что только домой приехала и будешь спать, – его глаза нездоровой багрецой загораются.
Вопреки здравому смыслу, я его не боюсь. Пытаюсь вспомнить тот день помоментно. Я была так разбита, что не стала ни с кем из домашний общаться, даже с мамой, что все еще с нами живет. У нее в квартире пол перестилают. Туплю я нещадно, потому что не сразу вспоминаю, что в ту ночь позвонил Глеб и попросил вернуться в отделение. Потом ему еще пришлось везти меня домой, потому что я была не в состоянии за руль сесть.