И я тоже услышала.
«Так дай ей денег и отвези в клинику, пусть аборт сделает», – та интонация, с которой он произнес тогда эту фразу, отбила любое желание у меня уточнять, кому и зачем делать аборт.
Анализом темы беременностей я никогда не занимаюсь. Там такая лавина боли и эмоциональных потрясений, что раздавит – глазом моргнуть не успеешь. Тоска в моей душе такая жгучая, что подыхаю каждый раз, вспоминая, что приходилось выслушивать от Жени и его женщин – матери и сестры, когда у меня из раза в раз не получалось выносить ребенка.
Я не слушаю чужие слезливые истории о том, почему пришлось сделать аборт. Не люблю говорить о том, что мне больно. Вот и с Ильей я говорить не стала на эту тему. Он со мной тоже. Как только мы прилетели в Москву, он сразу улетел. Извинившись, конечно же. Но по нему было видно – еще в Мурманске хотел отчалить по делам.
С тех пор мы говорили всего раз по телефону. Была ночь. Я только со смены. Уставшая и разбитая. Иногда, мне кажется, что я помню всех, кого спасти не удалось, особенно детей и подростков. Одним словом – общение в тот раз у нас не сложилось.
– Жанна, – перебиваю звенящую колонку Екатерину. – Как долго у вас уже новый мэр?
Лицо коллеги вытягивается. Мыслительный процесс запускается. Вот так потом и оказывается, что ногу еще можно было спасти.
«Ну, ты и сука!».
– Улик, ну, месяц уже точно прошел. Затрахать он уже всех знатно успел.
Усмехаюсь.
«Как же. В этом деле он очень способный. Я даже не сомневаюсь».
Жанна прищуривается, пытаясь меня просканировать.
– У меня рыба жареная есть! Будете?..
Жанна договорить не успевает. Я на ноги вскакиваю и несусь в туалет.
Илья
Любая баба-любительница пострадать может позавидовать моей способности себе жизнь усложнять. Это же надо было так облажаться! С тех пор, как Макар женился и почти перестал в свет выходить, у меня появилось излишне много свободного времени. Сын вырос и перестал нуждаться во мне, как раньше. Бизнес налажен и работает относительно автономно, во всяком случае, не имея особого желания, я могу в офисе не появляться по несколько дней. Секрет прост – все сотрудники в курсе, что в плохом настроении я могу разорвать. Поэтому стараются меня не расстраивать.
Меня стараются не расстраивать все, кроме одной блондинистой горе-засранки!
Такаю змеюку еще поискать!
Возможно, это прозвучит слишком высокомерно, но после тех дней, что мы вместе провели на верхней точке планеты, я рассчитывал на другое ее отношение к себе. Нет, я не думал, что купил ее расположение, но уж точно не ожидал, что меня на хер пошлют через сорок восемь часов после возвращения. Ульяна даже в период своей «неприступности» не говорила мне: «Илья, тебе лучше мне не звонить. Не хочу тебя слышать».