Когда спазм немного отпустил, Чистяков сплюнул в раковину бурую слизь и тяжело задышал, глядя на свои трясущиеся, обессиленные руки.
— Твою мать… Как же противно, — прохрипел он.
Ему было противно находиться в этой хрупкой человеческой оболочке. Какая же чушь! Почему человек — венец творения, создатель цивилизаций — настолько жалкое, гниющее мясо? Почему они не могут быть как те же химеры? Эти твари живут десятилетиями, они не дряхлеют, их тела адаптируются к любой дряни, их сила только растёт, пока кто-нибудь не оторвёт им голову. Они сражаются до самого конца, в зените своей мощи!
А он? Считает минуты до момента, когда его просто свалит в угол собственная изношенная печень.
Закрыв глаза, он снова оказался в том самом дне, когда для него всё это началось. Ему тогда было шесть лет. Стена тогда только-только сдвинулась вперёд и расширила городские границы, а его отец работал простым строителем, днями напролёт заливая фундаменты под новые очистные сооружения. Семья как раз переехала в свежий квартал на задворках, едва получив ключи от льготной квартиры. Цементной пыли в этих местах всё ещё хватало с избытком, поэтому дышать пол полной грудью не получалось.
Местные жители не подозревали о скверной зачистке территории. Ленивые ублюдки из патруля попросту закрыли наряды ради галочки в отчете и даже не почесались вовремя натянуть защитные барьеры.
Эту ночь Денис до сих пор помнил в пугающих подробностях. Сперва с хрустом лопнул пластик оконной рамы, раздался тяжелый удар о пол, а затем пронзительно закричала мать.
Существо ворвалось в тесную комнатку молниеносно. В темноте оно походило на перекачанного волка, чьи когти полностью мутировали в зазубренные лезвия. Отец попытался метнуться к столешнице за кухонным тесаком, но чудовище рассекло его пополам единственным смазанным взмахом лапы. Спустя мгновение перестала кричать мать.
Ребёнок сидел в дальнем углу и отчаянно вжимался лопатками в облупленные обои. Тёплая моча быстро растекалась по штанинам, мышцы груди сковало до невозможности сделать вдох, а глаза безотрывно следили за чавкающей над родителями тварью.
Когда возня на полу окончательно стихла, зверь медленно развернул измазанную кровью морду. Чудовище сделало несколько тяжёлых шагов к мальчику и накрыло его своей плотной тенью. Денис перестал дышать. Химера потянула носом, фыркнула… а потом, учуяв запах мочи, с отвращением скривила окровавленную пасть, отвернулась и, легко оттолкнувшись от окровавленных полов, сиганула в окно — рвать соседей.
Мальчик оказался слишком тощим. Неаппетитным. Грязным мусором, о который даже марать клыки западло.