Свет погас. Я еще какое-то время сидела в кресле, глядя на темный силуэт на кровати, слушала мужское дыхание, мерное во сне. Уходить я не хотела, но не знала, можно ли касаться его. Почему-то казалось, что нельзя. Кураж испарился, оставив мне только несколько капель смелости. Их хватило на то, чтобы попробовать.
Стараясь весить как можно меньше, я обошла кровать и опустилась на матрас. Он низко отчетливо скрипнул в тишине комнаты, и я на долгие секунды замерла, обмирая от страха и напрягая слух.
Проснется?
Он был уже совсем близко, спина на расстоянии руки.
Выждав время, я тихо подвинулась ближе, не решаясь дотронуться, боясь разбудить. Мне было довольно хотя бы слышать его дыхание, чувствовать запах. Находиться так близко после разлуки было счастьем, не сметь коснуться — сложно-сладкой пыткой.
Я подвинулась так близко как могла, кончиками пальцев к коже. Не знаю, сколько я так пролежала без сна, ощущая, как мне больно и хорошо.
Ингренс развернулся так внезапно, что я вздрогнула. Теплая рука накрыла мою щеку ласково, заставив затаить дыхание.
— Спасибо, моя золотистая роза… Я запомню этот момент, — большой палец поглаживал кожу, трогая реснички, шепот в темноте был отчетливым. — И другие… Мне понравилось быть с тобой. Необыкновенное чувство — приходить к женщине, которая тебя искренне ждет. Я благодарен тебе за этот опыт… Очень.
Мой счастливый выдох замер в воздухе. Слова были нежны, но от них отчетливо сквозило горьким вкусом прощания.
— Почему… Почему ты так говоришь? — спросила, ощущая, как вдруг загорчило во рту.
Ответ был тихим.
— Потому что продолжать опыт нет смысла, Ри… Теперь мне приходится контролировать себя каждую секунду рядом с тобой. Мой мозг, чудовище, если хочешь… Он видит то, что вижу я. Он желает то, что желаю я. И он уже желает тебя. Однажды я забудусь и даже не замечу, как убью тебя — так же легко, как поцарапал.
Зима метнула в окно свежую порцию ледяной крошки с такой силой, что одна упала на мой лоб, немедленно принявшись таять, а затем покатилась вниз. Казалось, что воздух дрожит от застывших в нем льдинок, которые тихо позвякивают друг об дружку. Я погладила мужа по гладкой щеке, уже ощущая страх, но еще надеясь, что ничего не кончено.
— Ну что ты говоришь? Все хорошо, Ренс… То была просто случайность, всего лишь…
— Ошибаешься, — мужская рука потяжелела. — Даже не представляешь, как ошибаешься. Ты не знаешь, что творится у меня в голове.
— Так расскажи…
Несколько секунд Ингренс молчал. Пурга летела в комнату беспрепятственно, будто в свой законный дом и, помечая территорию, все вбрасывала внутрь свежие частички себя. Ингренс резко приподнялся.