— Хах! — он не сдержал смешка. Демонстративно закатив глаза, не сдвинулся с места, глядя на меня сверху вниз уже снисходительно. Он опять сложил руки на груди. Я знала этот жест: он означал, что теперь отец не отойдет уже принципиально.
— Клари, — тон был тот самый, отцовский, учительский; тон взрослого, разговаривающего с ребенком. — Я не уйду. Ты моя дочь…
— … взрослая дочь.
— Он убийца, Клари.
— Он делает, что может, папа. Как и ты. Как и я. Сейчас дело не в нем, — я не повысила голос, хотя очень хотелось. — Пожалуйста, не стой около моей двери, не надо меня охранять, нет смысла. Уходи, очень тебя прошу.
— Иди в свою комнату, Клари, — устало выдохнул отец. Он показал мне на дверь и снова отвернулся к окну.
«Иди в свою комнату?»
Теперь настала моя очередь говорить «хах».
— Ты пропустил последние сто лет… Я уже не маленькая девочка, — горько заключила я, и повернулась к белому Ворону, спина которого все еще маячила шагов за двадцать.
Пусть я не королева, но я — жена короля. А у жены короля побольше прав, чем у отца жены короля.
— Агарт. Пожалуйста, сделай так, чтобы около моей двери никто не стоял. И… найди лорду Арсинию хорошую комнату в другом крыле, подальше отсюда, — я старалась, чтобы голос звучал твердо, хотя внутренне скорчилась от страха. — Если леди Ровена пожелает быть с мужем, устрой ее с ним.
Страшно было до позеленения. Я не была до конца уверена, что Агарт послушается. С замиранием сердца ждала, что королевский советник отрицательно покачает головой, осторожно скажет, что я не имею права, что он не может исполнить мой приказ, а я буду бессильно стоять перед ним, отцом и покрываться пятнами.
Агарт действительно качнул головой. Согласно. А затем обратил красноватые глаза на отца.
— Как скажете, леди, — он говорил очень вежливо. — Лорд Арсиний, со всем моим глубочайшим уважением, вы предпочитаете отступить самостоятельно или требуется помощь стражи?
— Кларисса! — возмущенно прогрохотал отец, от неожиданности разводя руками. — Это еще что за выходки⁈
— Мои… — выдохнула я, ощущая, как меня накрывает облако небывалой, нечувствованной прежде свободы. — И моя дверь. Моя жизнь. Мой выбор. Мой муж. Я не нуждаюсь в присмотре. Если понадобится, я сама выберу охрану. И жизнь. И смерть. Хватит, папа. Хватит.
Кажется, только в этот момент я разорвала пуповину.
Тридцать четвертый день замужем
Я не осознавала этого раньше, не видела, не понимала, как крепко держусь за руку отца, и как крепко он сжимает мою ладонь в ответ. Могла ли я полноценно отдавать свою руку Ингренсу в то время, пока с другой стороны ее держал отец? Нет…