— После я установил себе рамки и ритуал, — Ингренс говорил без смущения. — Теперь я убиваю только преступников, только в саду. Никакой крови вне сада. Так продолжается давно… Я уже привык рассматривать тех, кто попадает в сад, как расходный материал. Поэтому тебе нельзя заходить туда, Ри. Никогда.
— Поняла… — пискнула я, вычеркивая белый сад из списка «к посещению».
— У нас есть то, что мы приобрели, а есть то, с чем мы родились. Боюсь, изменить второе практически невозможно, — Ингренс внимательно посмотрел на меня. — Думаешь, почему я рассказываю тебе это?
Вопрос застал меня врасплох.
«Чтобы я ни на что не надеялась?» — умоляюще глянула на него.
— Чтобы ты понимала, что существует то, что не изменить. И отличала это от того, что можно попробовать исправить.
— Но как отличить одно от другого⁈
Ингренс чуть приподнял пепельную бровь.
— Естественно для понимания нужно достичь некоторого просветления.
Глянув на белоснежного убийцу, я фыркнула, не сдержав смеха. Он повел уголком рта, показывая, что пошутил намеренно.
— … требуются усилия, мудрость. Наставник, годы. Порой не помешает провести их в лесу.
— Предлагаешь мне отправиться в лес?
— В лесу было бы легче проявлять безумие.
Кивнула, соглашаясь. Вести себя безумно, будучи спутницей короля, я не могла. В рамках комнаты я могла ходить хоть на ушах, но этого было недостаточно.
Услышав что-то, ведомое только ему, Ингренс поднялся, лениво нащупывая халат.
— Время, одевайся. Нам снова пора жениться.
Он поднялся, собираясь удалиться.
— Подожди! — Я остановила его. — Что стало с Драконом, который убил твою мать?
Уже подходя к стене, Ингренс безмятежно оглянулся.
— С тем? Когда подрос, я нашел его. Вырезал весь его род, самого оставил. Кстати, он еще жив.
— Что⁈ И где он? — спросила я с нехорошим предчувствием.
— Держу в выгребной яме под замком, — Ингренс отвечал ровно. — Думаю, его жизни хватит еще лет на пятьдесят.
Поймав мой округлившийся до размеров блюдца взгляд, метнувшийся вниз, а затем на него, Ингренс от души расхохотался.
— Шучу! Он сдох еще до твоего рождения. Я держу в выгребных ямах других нехороших убийц.
Выдохнув, возмущенно бросила в него подушкой. Ингренс увернулся и удалился, продолжая посмеиваться.
Через пятнадцать минут мы встретились уже в кабинете. Ингренс был уже серьезен, в тон отцу, что стоял рядом со мной, мрачный и молчаливый как каменный утес. Я снова проколола ладонь, замечая, как Ингренс отводит глаза, стараясь не смотреть на кровь, как задерживает дыхание, стараясь не вдыхать запах.
— Клянусь быть вам добрым мужем, леди, — голос звучал спокойно. Мы смешивали кровь третий раз.