Когда толпу наконец успокоили, Олег Евгеньевич продолжил:
— Вот видите, вы даже между собой договориться не можете! Одним нужно посадить эльфа на кол, другим четвертовать, третьим казнить самолично! Четвёртые вообще надругаться над ним публично собрались! Вы не в состоянии меж собой договориться, по этой причине мой дорогой друг Курин предложил мне решать участь Тениэля!
Толпа вновь загудела, оппоненты начали упорно доказывать друг другу, что их способ умерщвления намного позорнее прочих. Сошлись, правда, на том, что перед умерщвлением можно пару десятков раз надругаться над благородным — казни это особо не помешает.
Упоминание Курина по душе бургомистру не пришлось, и, стоя у эшафота, гном принялся утирать враз взмокшую физиономию всё тем же платочком.
— Понимаю ваше негодование!!! — продолжил общаться с линчевателями Олег. — У кого-то из-за этой гниды погибли родичи и друзья, и многие из вас хотят прикончить эту сволочь своими руками! Но сейчас этого делать ну никак нельзя…
Последние слова «ужасного» потонули в море негодования. Через какое-то время толпа уже хотела линчевать и эльфа, и гостя города, да и на самого Курина начали поглядывать косо.
Толпа наконец ненадолго сбавила накал, и нашему герою даже удалось воткнуть несколько слов:
— Эй ты, бородатая рожа!!! — проорал Олег гному. — Будешь, сука, за всех говорить!!!
— А чё сразу я⁈ — принялся отнекиваться гном.
— Так ты же первый предложение выкрикнул, значит, лучше других знаешь, как кончить этого эльфа! — ответил Олег.
Гном без особого энтузиазма вышел на подиум, с презрением глянул на Тениэля, а после без затей плюнул тому в лицо.
— Эй, бородатый, полегче с чужой собственностью, — осадил «ужасный» гнома. — Вдруг у тебя слюни заразные. Подохнет ушастый раньше времени.
— Туды, значит, ему и дорога! — сказал, как отрезал, «глас народа».
— А как же страдания? — продолжил доносить свою мысль до окружающих наш герой. — Грохнуть его можно когда угодно. Просто я считаю, что этому гаду будет мало.
— Так мы с него почитай пять сотен уровней сымем, обезжирим, так сказать! — выкрикнул кто-то из толпы и был тут же поддержан довольным гулом.
— Так-то оно так, — согласился наш герой с линчевателями, когда гудение слегка поутихло. — Вот только вы опять же думаете исключительно о себе. Вы не думаете о нашем остроухом друге и его душевных терзаниях.
На этот раз размышления линчевателей приняли форму суровой тишины. Толпа выразительно молчала, а во взглядах читалась мысль посадить на кол не только эльфа. И дабы не дать воспроизвести общую мысль вслух, Олег Евгеньевич перехватил инициативу: