— А мои планы на перспективу?
— Зачем ей забивать голову лишней информацией. У нее испытательный срок, а там будет видно.
На том и порешили.
После ужина конвой двигался до заката остановившись на ночлег, лишь когда стемнело. Барум повернул в сторону от дороги на опушку леса. Компаньоны уже давно спали. А конвоиры возились, выставляя лагерь, разжигая костер и распрягая лошадей и буйвола.
Утро для Командора выдалось не столь добрым, как он планировал. Его бесцеремонно разбудила гоблинша. О. Бендер тяжело продрал глаза, сквозь клети двери он увидел в полумраке опушку леса. Если это и было утро, то очень раннее.
— Снежана, какого лешего ты меня будишь в такую рань?
— Простите, Командор, — прошептала гоблинша, — Александр мне не сказал вчера во сколько надо вернуться.
— И.…?
— Он говорил, что будет строго с меня спрашивать.
Терпение Командора иссякло. Он со всей силы пнул недалеко лежавшего Шуру под мягкое места.
— Ну какого, кому там чё нужно?
Недовольный Шура ворчал, пытаясь продрать глаза.
— Шура, объясни пожалуйста своей протеже во сколько ей следует появиться.
Протеже побледнела. Она явно не рассчитывала на такое развитие событий и сейчас пожалела о содеянном. Дальше Шура прочитал ей лекцию о пользе доброго сна и о том, как вредно будить столь выдающегося аналитика. В общем гоблинша получила разнос по полной.
— Это косяк, — подытожил не выспавшийся аналитик, — первый из трех.
— Но, патрон, вы мне вчера не дали четких указаний о времени.
— И это полностью твой косяк, — вклинился в разговор окончательно разбуженный Командор, — кто тебе мешал вчера уточнить?
— Вы правы, Командор, это уже второй косяк, — согласился компаньон, — Может я и впрямь поторопился с протеже?
На бедной Снежане не было лица, огромные гоблинские глаза были на мокром месте.
— Ладно, Шура, простим ее на первый раз. А ты, милочка, в следующий раз думай головой, а не чувством страха. Если в чем-то не уверена сиди тихо и жди команды, а не буди всех подряд ни свет, ни заря.
Второй день пути выдался дождливым, в фургоне было прохладно и сухо, лошадь Мерина была привязана за уздцы к фургону, а он сам к лучку седла. Глаза его были серого цвета, что свидетельствовало об отсутствии его в «Другом Мире». Гудвин нес вахту в гордом одиночестве.
— Мерин игру свалил смотреть? — проявил заинтересованность Командор.
— Ага.
— А он сегодня нарисуется?
— После игры обещал зайти минут на пять. Рассказать.
Прохладные капли дождя стекали с капюшона на спину лошади. Мерин сырой с ног до головы ехал в след за повозкой.
— Слышь, остроухий, — обратился Шура к Гудвину, — тебе, наверное, заняться нечем, поступил бы как твой друг. Привязал коня к повозке и свалил смотреть футбол.