Отойдя на приличное расстояние от Сыи, я задал интересующий меня вопрос:
— Чем ты меня пристрелил?
Убить одаренного обычной пулей было не так-то просто. Нужно было метить в сердце или голову. А обладателю высокого ранга гравера пуля и вовсе не могла пробить толстую шкуру. Почему я в первую очередь подумал про них?
Граверы — это костяк одаренных. Статисты называли разные цифры, но все же вероятность появления граверов составляла около восьмидесяти процентов от числа всех одаренных. Около пяти процентов было туманников, а оставшиеся пятнадцать делили между собой более чем двадцать известных науке даров.
Среди них лекари, одаренные различных стихий, пейрамы, о которых раньше я лишь слышал. Дар Залевской пока был непонятен. Мне кажется, она могла работать с кровью. Я не мог спросить об этом прямо. Если это так, то у меня в усадьбе живет абсолютное оружие.
Астай же меня не расслышал или сделал вид, поэтому я переспросил:
— Из чего ты меня убил?
— Ну не убил же?
Он явно не хотел делиться секретами. Неужели эта тайна более ценна, чем место силы его народа?
— Есть у нас кузнец один. Зачаровывает патроны.
Мне казалось, я многое что повидал за свою жизнь, но каждый следующий день преподносил что-то новенькое.
— Продашь?
— Так дам.
Неожиданно. Наверное так он извиняется за свою дурость.
— А долго еще?
Не скажу, что я устал, но мы прошли уже километра два в гору и ноги начинали ныть. А поджарый Астай не делал передышки.
— Уже почти пришли.
Еще через две сотни метров мы наконец достигли пологого уступа, и за камнем показался вход в пещеру. Я впал в легкий ступор. Арка ярко светилась алыми иероглифами. Такие же надписи я видел в пирамиде майя.
Сомнений не возникало: я нашел еще одно место средоточия силы. Но не хакасов, а хронума.
Астай уловил мой взгляд.
— Что ты там высматриваешь?
Во избежание эксцессов (чтобы меня снова не посчитали адским отродьем) я решил соврать:
— Ничего. Просто раньше не доводилось исследовать пещеры.
Он хмыкнул, не поверив мне на слово.
Астай нырнул в темноту первым, я вошел вслед за ним. И со мной Стив.
Пещера шла под уклоном вниз. Астай постоянно шикал на меня, чтобы я передвигался тихо. Причиной тому были летучие мыши, которых нельзя было тревожить. Стивен, на удивление, вообще молчал. Он боялся. Но страх потерять хозяина пересилил его инстинкты. И это меня трогало, я даже зауважал пса. Стоило ли так бояться?
Мы спускались все ниже и ниже, пока вдали не показалось зеленоватое свечение. Дальше оказался каменный грот, и одна из его стен была полностью покрыта люминесцирующий травой. Астай заговорил: