ДУРНЫЕ НОВОСТИ
Это действительно была Банко. И она, кажется, не узнавала их или бредила. И была такая худая, что рёбра были видны даже сквозь шкуру! Они отнесли её к ручью, но толком не смогли даже напоить. Банко продолжала бормотать невнятицу, спорить с кем-то и иногда скулить. Все попытки подпитать её энергией провалились — всё уходило, словно в бездонный колодец. Кицунэ посмотрели друг на друга. Положение было безвыходное.
Клава, приехавшая как раз к обеденному перерыву, осталась попить чаю с Любой. Они болтали, смеясь над собой и друг над другом. Ну, натурально же, цирк!
— Ладно, Люб, поеду я, — Клава встала, поправляя причёску перед зеркальцем на стене; вынутые из волос шпильки по стародавней привычке придерживала губами, от чего речь получалась невнятной, — Надо ещё на второй блок заскочить.
— Извините… — обе женщины вздрогнули на незнакомый голос и обернулись.
В дверях стояла рыжая девушка. Восточный разрез чёрных глаз. Шорты, футболка, кроссовки. В руках — лисья шкурка.
— Извините, — повторила она, — Нам срочно нужен врач, — она посмотрела в сторону, словно там стоял кто-то ещё, и добавила, — Ветеринар.
Шкурка вдруг захрипела и задёргалась.
— Ах ты, господи! — всплеснула руками Люба, сообразив, что в руках у девушки — живая лиса. И, похоже, жить ей осталось недолго.
Клава воткнула в шишку последнюю шпильку и решительно шагнула к двери:
— Поехали!
Павел Андреевич был опытным ветеринаром. Кого только за свою обширную практику не лечил. Даже, бывало, енотов и ёжиков. Но вот лис, да чтоб оборотней — такого точно не бывало. Настораживало его, что временами сквозь лисий силуэт начинал просвечивать контур истощённого девичьего тела, игла теряла сосуд, приходилось останавливать капельницу и рыжая девушка, представившаяся как Йоко, начинала шаманить над тушкой, тонко причитая на японском. К вечеру Павел Андреевич достиг воистину чудесного результата, переведя свою пациентку из состояния «безнадёжно» в «стабильно плохо», а к ночи — даже в «нестабильно удовлетворительно».
В соседней комнате собралось всё небольшое начальство Семёнова, а заодно и фельдшер, которого попросили подежурить — вдруг пациентка внезапно обратится в человеческую форму — что делать? Время от времени кто-нибудь из них заглядывал в импровизированную палату, чтобы предложить что-нибудь или узнать новости.
Новостей почти не было.
Время перевалило за́полночь, когда лиса наконец открыла потускневшие янтарные глаза.
— Йоко…
— Я здесь, здесь!
— Кэори…
И тут доктор с изумлением услышал зазвучавший совсем рядом ещё один голос, который сказал: