И тут из каких-то ям и кустов повалили ещё люди! Огромные, страшные, в косматых одеждах. И мечи у них были такие, что серым погонщикам и не снилось. И они перемолотили всю серую компанию за считанные секунды! А самый первый хохотал и тряс окровавленным топором! А потом облизывал его!
А после — о, боже! — из дебрей на огромном шерстяном чудовище выехал и вовсе гигантских размеров человек, рядом с которым предыдущие великаны были как дети. И он хотел сожрать раненых!!! А Главарь лохмачей не дал. Нет, неправильно! Главарь УГОВОРИЛ его не есть живых!!! Для этого великана собрали троих убитых и отнесли в сторонку. А маленькая женщина, которая тоже приехала на страшном звере, ругала того самого первого человека за то, что он ЕЛ СЫРУЮ КРОВЬ, а это может быть заразным!!! Это им перевёл Калле, оказалось что он понимает по-русски. Это что — всё русские⁈ Людоеды-великаны⁈ Кто это вообще⁈
Потом прибежал парень, который прекрасно говорил по-голландски, и начал снимать с них колодки. Все падали, кто где стоял. Пауль лежал и смотрел, как этот голландец подошёл к Петеру, осмотрел его руку, покачал головой и побежал за той женщиной, что ехала на чудовище. Она пришла и села рядом с Петером и велела этому парню (называя его Дидерик) сесть рядом. Она взяла Петера за руку и прикрыла глаза, и Дидерик также, а потом его рука (Петера, конечно) начала становиться нормальной: прошла опухоль и чернота, и сам Петер тоже стал почти как раньше, только всё ещё худой.
А эта женщина открыла глаза и велела Дидерику заканчивать тут по-быстрому и приходить отращивать тем серым караванщикам руки и ноги, пока есть такая прекрасная возможность для практики — это Дидерику перевёл подошедший высокий парень с острыми как у эльфа ушами.
Дидерик разбудил Петера и спросил — как он? И сказал, что не каждому выпадает честь быть полеченным самой кельдой земли Белый Ворон. Потом Дидерик полечил всех по очереди. Во всяком случае, Пауль перестал видеть всё в сероватом свете и качаться как трава, только есть всё ещё хотелось.
Тут подошли самый главный лохматый здоровяк и огромный мужик, который хотел съесть раненых. А Юссе — дурак он, что ли? — подскочил к ним и говорит такой:
— Ну, вот вы нас спасли — и что теперь?
Парень с длинными ушами перевёл этим двум огромным мужикам по-русски, но интонацию передал удивительно точно, как будто был завсегдатаем бара «Голубая радуга» в Амстердаме. Мужики уставились на Юссе, словно он был тараканом в супе, потом огромный и железный сказал большому и лохматому:
— Угги, врежь ему ты, а то после меня собирать будет нечего! — Это им потихоньку уже Калле перевёл.