— Путята, — после затянувшейся паузы ответил он.
— А их? — кивнул командир вексилляции в сторону жены и дочери.
— Цветана и Забава.
Центурион кивнул. Что-то у себя пометил и, подняв взор, поинтересовался:
— Ты сыну помочь хочешь?
— Говори сразу о деле, — поморщился Путята.
— Знаешь, зачем вас вызволили из рабства?
— Заради торга с сыном. Чтобы купить его расположение.
— Не совсем. Но пусть так. Смотри. Торг дорогой. Людей у Маркуса, — кивнул он на купца, — мало. И я буду создавать ауксилию для охранения, для которой мне нужен командир.
— Проще скажи. Я ваш язык плохо разумею, — честно ответил Путята.
— Куда уж проще? — немного удивился центурион. — Я хочу, чтобы ты возглавил охрану торговых кораблей. Тех, которые станут ходить к твоему сыну.
— Я не воин.
— Воинами не рождаются, ими становятся. То, что ты не сломался у Борова, для меня достаточная рекомендация.
— Зачем мне это делать? Ваш торг — ваши проблемы.
— Я оформлю тебя и тех, кого ты укажешь, как ауксилию. Через тридцать лет службы ты и все твои потомки получите римское гражданство. Погибнешь или умрешь иначе — вся служба зачтется, если не совершишь измены. На время службы — права, довольствие и жалование командира ауксилии.
— Зачем мне римское гражданство?
Центурион и купец даже как-то растерялись и переглянулись удивленно.
— Тебе оно, может, и не нужно, — заметил после небольшой паузы Маркус, — а дочери пригодится. И сыну.
— Я так не думаю.
— Экий ты колючий. Иные бы обрадовались, а ты вон смурной стоишь.
— Я не иные. Меня захватили в плен и продали в рабство. Я должен радоваться и скакать от счастья? И если бы не мой сын, то так бы у вас и сдох в мучениях.
— Слушай, — подался ближе купец, — жалование командира ауксилии — тысяча денариев в год. Так ведь? — скосился он на центуриона.
— Возможны варианты. Нужно ждать утверждения. Уверен, что, если торговля пойдет, можно и больше получить.
— Вот! Это хорошие деньги. Ты и сам сможешь хорошо жить, и дочери приданое соберешь. Да и вообще это статус и уважение. Кем ты был раньше?
— Землю пахал.
— А будешь при оружии и броне. Заодно очень поможешь сыну. Роксоланы, языги и гёты почти наверняка будут пытаться ограбить торговые корабли. Что на пути к вам, что обратно. Сам понимаешь — если их разорят, до вас ни соль, ни прочее полезное просто не доберется.
— Кто будет под моим началом?
— Кого выберешь, — пожал плечами центурион.
— Я могу взять рабов из наших?
— Да, я улажу, — произнес купец, упредив командира вексилляции.
— Через Борова?
— Да. Мы сможем сплавать в Тавриду или даже в Трапезус. Крепких ребят поискать. Путята прав. Если вытащить таких, они будут обязаны и оттого верны.