— Тогда как?
Интересы королевства — интересами королевства, но у Себастьяна и собственные имеются, каковые, как водится, куда ближе к телу… и тело это, пусть и костлявое, по мнению Аврелия Яковлевича, для королевских перин природой предназначено не было.
Ведьмак же хитро улыбнулся и, сунув руку за пазуху, вытащил тоненькую цепочку с бирюзовой подвеской.
— Вот тебе, мил друг, колечко заветное…
— Чего?
— Того… темный ты человек, Себастьянушка, сказок не помнишь про колечко обручальное, заветное… такое, которое не позволит всяким… гм, охальникам, девку завалить.
В сказки Себастьян не то чтобы не верил, но здраво полагал, что против охальников, особенно ежели эти охальники в подпитии пребывают, вернее кистенек, нежели колечко…
…с другой стороны, помнится, имелось в семейной сокровищнице одно колечко весьма полезных свойств…
— Так не колечко же! — сказал Себастьян, ткнув пальцем в бирюзовую, серебром оплетенную капельку.
— Не придирайся к словам. Главное, не что, а кто ворожил…
Бирюзовая подвеска прильнула к коже, опалила быстрым теплом.
— Скажешь, что прабабкино наследство, дядечка отдал на шестнадцатилетие… мол, очень боялся за кровиночку свою… теперь-то таких не делают.
— Спасибо.
— Не за что, Себастьянушка. — Аврелий Яковлевич хлопнул по плечу. — Ну, иди уже. И отдохни хорошенько… и… побереги себя, нелюдь хвостатая…
— Я людь.
— Людь, людь…
— Лихослава глянете?
— Гляну, куда ж я денуся… аккурат по нашему ведомству крестничек проходит.
— Что? — Это было новостью.
Встречу на королевском пикнике Себастьян счел случайностью, а оказывается… Лихо неймется. Вот же невозможный человек! С ножом, почитай, в сердце ходит, а все туда же, на подвиги…
— Не знал? — подняв плаш, Аврелий Яковлевич кое-как отряхнул его от росы. — От генерал-губернатора пришло указание зачислить.
— Кем?
— Актором… на испытательном сроке.
Спросили бы Себастьяна, он бы ответил, что из братца его младшего актор, как из самого ненаследного князя — монахиня. Вроде и в рясу обрядить можно, и платок белый на голову накинуть, и молебник в руки всучить, а все одно — несуразица выйдет…
— Успокойся. — Аврелий Яковлевич накинул плащ. — Он за купчихою приглядывает, чтоб не лезла, куда не просят. Уж больно у девицы норов неспокойный. Вот и решили его превосходительство, что с опекою оно понадежней будет.
Себастьян хмыкнул, припоминая купчиху… сероглаза, круглолица, не сказать, чтобы красавица, но приятная…
Опека, значит?
Интересно, что с той опеки выйдет…
— Аврелий Яковлевич, — он все же поймал ту верткую мыслишку, которая не давала покоя и не давалась в руки, — алтарь… я-то в ваших делах не силен, но сдается мне, что… не могу объяснить, предчувствие нехорошее, а сами говорили, что метаморфы задницей проблемы чують… вот моя задница, считайте, и чуеть…