Он тяжко вздохнул и пригладил растрепанную бороду.
— Как бы там ни было, но в Цветочном павильоне она обжилась крепко, алтарь поставила. А ведь алтарь, Себастьянушка, это не просто камень. Его делать надобно. Силу свою вкладывать. Вымаливать благословение, на что не каждый способен, зато и обряды, на алтаре соединенные, особую силу имеют… и, стало быть, что-то серьезное было в павильоне, раз уж она так потратилась. Но как Миндовга скинули, то и она исчезла. Куда? Неизвестно. Тогда ее сочли мертвою, жертвой… хотя не жертва она. Думаю, что не одного короля заморочила…
— Для чего?
— Как знать… кто ж их, колдовок, поймет… Миндовг-то Хельмовы храмы прикрыл. Может, она возвернуть все хотела, да не выпало. А может, и чего иного… возилась же с павильоном не один год. Чего ради? Уж с Хельмовыми жрецами быстро бы вопрос решила… да и решила, многие высшие спаслись, но чтоб веру возродить, то нет. А после сынок Миндовга сторицей за отцовские обиды разыгрался… ни одного храма не осталось…
— Кроме Подкозельского.
— Верно, Себастьянушка, кроме Подкозельского. Но о нем короли предпочли… забыть.
— Интересно получается.
— А то…
— Нет, Аврелий Яковлевич… смотрите, эта ваша…
— Не моя.
— Ладно, не ваша, а наша колдовка, — Себастьян ныне пребывал в том настроении, когда соглашался легко, — добирается до короля… высшая власть… возможности огромные. И она вроде как пользуется, позволяет Хельмовым жрецам от королевского гнева скрыться, но и только… храмы по-прежнему закрыты, а потом и вовсе их с землей ровняют. И глядишь, не будь ее и Миндовгова безумия, жрецы сумели бы с короной договориться.
Аврелий Яковлевич кивнул. Он поднял с земли камушек и теперь вертел его в пальцах.
— Потеснили бы их из Познаньска, обложили данью, но все б в живых оставили. Я, конечно, не великий историк, но помню, что по той смуте Хельмовы служки за королевское безумие кровью платили… зачем ей это надо было?
— Думаешь, нарочно?
— Думаю… не знаю… а может, не в том дело? Она красивой была… рядом с Миндовгом… и яркая женщина… знаете, как каталы работают? Которые шарик под наперстком прячут? Вроде бы и следишь и глаз с того наперстка не сводишь, а не знаешь, что шарик давно уже в рукаве… нет, Аврелий Яковлевич, неспроста она тут концерту устроила… отвлекала отчего-то… чего-то очень важного… такого, что жрецы, которые опосля на плаху пошли, — это мелочь… не говоря уже о девицах.
Себастьян потер саднящее горло.
— И выходит, что вернулась она…
— Вернулась, — признал ведьмак.
— Зачем?
Не ответит Аврелий Яковлевич, хотя и имеется у него догадка своя, да молчит, не мешает Себастьяну думать.