Но так ведь Люська не успокоилась. Начала досконально выспрашивать про ее нового шефа, про Панкратова. Вера сначала охотно рассказывала, даже какие-то подробности, типа того, что они с ним вместе ездят обедать в перерыв. А потом, когда поняла, откуда ветер дует…
— Самойлова, мужик тебя клеит. Незаметно и технично, — Люська прищурилась и ткнула в нее сигаретой. — Видать, опытный мужик.
— Ой, не говори ерунды.
— Тебе надо с ним переспать, — авторитетно заявила подруга. — Хотя бы для здоровья. А заодно поймешь, чем человек дышит.
— Вот еще! — взвилась Вера от таких речей.
— Не хочешь для здоровья, так хотя бы для сравнения. А твой Верховцев пусть удавится. Не сложилось с этим парнокопытным, что ж теперь, до смерти целибат блюсти?
Нет, это было уже слишком.
— Слыш, Самойлова, если ты сомневаешься или боишься, я могу его опробовать.
У Веры аж челюсть отвисла, а потом случилась смеховая истерика. Когда отсмеялись, Люська сказала:
— Ладно, расслабься Самойлова, никто на твоего шефа не покушается. Это я так, для поднятия настроения. Но ты все же к мужику присмотрись.
В общем, поговорили и разошлись, а у Веры теперь от разных дурных мыслей голова пухла.
***
Она как раз закончила комплектовать материалы и отправила заявки по электронным торгам. Впервые вышли сразу на три площадки. Заказы мелкие, но все же. Начинать с чего-то надо.
Сидела, уставившись невидящим взглядом в монитор, погруженная в свои мысли, и чуть не подскочила от неожиданности.
— Вера Дмитриевна?
Боже, как можно так подкрадываться незаметно!
Шеф. Он уже избавился от своего «ошейника», теперь казался стройнее и выглядел довольно привлекательно, Вера постаралась отвести глаза.
— Время обеденное, не составите мне компанию?
Ну да, это ж теперь ее почетная обязанность.
— Конечно, — Вера умудрилась даже изобразить деловую улыбку.
Пока ехали до кафе, у нее в голове опять вертелись Люськины слова. Это же надо до такого додуматься, смех и грех же. А потом всплыла оброненная бывшим ревнивая фразочка:
— Что у тебя с этим Панкратовым?
А что у нее? У нее ничего. Зябко поежилась, передернув плечами. Что ж теперь, Верховцев в ее мысли будет являться, как статуя командора к донне Анне, и контролировать?
— Вера Дмитриевна, вы опять задумались.
— А…?
Вроде смотрит в сторону, а все видит. И этакая полуулыбка странная, хитроватая, подозрительная. Явно что-то задумал.
И действительно. Стоило ему озвучить свою мысль, Вере чуть не стало дурно.
Нет, она знала, что ЭТО все равно всплывет, глупо было отгораживаться и закрывать на проблему глаза.