А что тут удивительного, шведов на Обуховском видели сотни людей, видели, что они содержатся в бараке с арестантами, кто-то где-то ляпнул, не подумав, журналист ухватился за «жареный факт», все вывернул наизнанку и представил в виде сенсации: шведских инженеров и рабочих арестовали в Петербурге и готовятся отправить по этапу в Сибирь. Поэтому фон Валь получил указание выдворить с треском шведов за пределы Империи, как только они отбудут наказание за нападение на полицию. Градоначальник немедленно даст указание и за шведами приедет полицейская карета. Далее их отправляют в порт и сажают на первое попавшееся судно, идущее в Стокгольм с отметкой в паспорте о запрете посещения России навсегда. Извинился перед фон Валем и сказал, что я только сейчас ему телефонировал, так как был у государя в Крыму и он пожелал видеть мою машину в Ливадии, но теперь ее туда поведет русский экипаж.
Потом попросил телефонную барышню соединить с моим особняком. Ответил Артамонов, рассказал ему о том, что сейчас привезут шведов в полицейской карете под охраной, для того, чтобы они забрали свои вещи и чтобы дворецкий собрал им какой-нибудь узелок с харчами: хлеб, ветчина, сыр. После этого протелефонировал дежурному по Военному министерству, спросил, на месте ли Министр и записался на три часа пополудни.
Вернулся к шведам и объяснил, что я рассчитывал их принять у себя, но ситуация осложнилась тем, что шведские газеты каким-то образом узнали об их похождениях в России и теперь обеспокоены, как бы их не засудили и не отправили в Сибирь. Поэтому они будут отправлены домой немедленно, пусть идут и собирают свои вещи. Тут прибежал посыльный от Управляющего заводом и передал, что тот приглашает меня к себе в Заводоуправление.
В кабинете Управляющего мы были одни, я демонстративно оглядел скептическим взглядом обстановку и вслух заметил, что кабинет у Управляющего Путиловским заводом просторнее и обставлен лучше.
— Ваша светлость, зачем вы мне это говорите. Я и так знаю, что лучше.
— Да вот, думаю, что вы собрались покинуть государственное предприятие и уйти, так сказать, «на частные хлеба». И что, намного больше жалование, если не секрет?
— Ваша светлость, я не собираюсь никуда уходить…
— А вот мне показалось, по вашему отношению к делу, за которым следит сам государь, что вы уже и место себе нашли. Почти час до полудня, а с машиной никто ничего не делает и ничего не было сделано за целый месяц. Вы телеграмму из Ливадии получили? Показ государю через две недели, из которых половина уйдет на дорогу, то есть у вас всего неделя, чтобы установить бронирование и вооружение. Вы его получили? Я конечно, могу показать машину так, как она есть, но разговор шел о готовом изделии, в том виде, как машина появится на поле боя. В Ливадии генерал Чернов полигон для стрельбы из орудия и пулемета готовит, а где они? Вы не боитесь, что вас с треском погонят отсюда и после такого скандала возьмут разве что конторщиком в мелкую артель?