– Эрик, Эрик, я здесь, в Сердце, на слое Мира! Не знаю как, но он не даёт говорить с тобой! Стужа говорила со мной! Она сказала: тебе нужно лететь туда, где сходятся нити! Ударить туда!
Я кричала это опять и опять, исступлённо, как молитву, и захлёбывалась словами, а потом и слезами, пока не сорвала голос, – а после этого продолжила кричать, сидя на коленях у капсулы, желая – и не решаясь – крепко сжать его руку, островком видневшуюся среди дравтового серебра.
Моя глазница оставалась холодной.
– Эрик! Я здесь!..
А потом что-то случилось. Там была вспышка света, и упругий, но сильный удар, и волна, отбросившая меня куда-то… И его голос, голос Эрика, и ожившее тепло глазницы.
Что-то он сказал, что-то…
Пошатываясь, я поднялась на ноги не с первой попытки. Счистила снег с очков. Это удалось мне не сразу: слишком дрожали руки.
Тарахтенье, которое я услышала, очнувшись, издавал, оказывается, крохотный элемер, всё это время с любопытством наблюдавший за мной.
Маленькая птичка-падальщик, беспечный певец Стужи. Его чёрные глазки блестели, как спинки жуков, считавшихся в Ильморе первыми предвестниками весны. Топорща перья на крылышках, он бочком двинулся ко мне.
У меня не было сил пугнуть его – я отвернулась.
Рядом, зарывшись в снег, лежала сумка – значит, у меня были эликсиры, и горячий настой, и набор для починки струда. Перед глазами всё плыло. Дрожащими руками я подтащила к себе сумку – она будто потяжелела в десять раз. Открыла, нашарила бутыль, открутила крышку. Сделала несколько глотков настоя, не почувствовав вкуса, закашлялась, роняя на снег драгоценные капли. Горло и рот обожгло, но в глазах начало понемногу проясняться.
…Что-то он сказал мне. Что?
Я была там же, где Эрик приказал ждать его, откуда велел не уходить, если не ослабеет или не пропадёт связь между нами. Судя по следу на снегу, могучая сила проволокла меня, выбросив из пещеры, и я бы не собрала костей, не будь я препаратором.
И не храни меня Стужа.
Низ живота тянуло, и я стиснула зубы, как будто с этой болью можно было справиться одним только усилием воли.
«Не надо. Мы в порядке. Мы в порядке».
Боль отступила. Элемер затарахтел громче – теперь он почти клекотал, видимо созывая других. Я снова уронила сумку в снег.
Разлом у моих ног дрожал от пламени.
Сердца Стужи больше не было – не было и пещеры, которая столько веков оберегала его секрет.
На их месте зияла огромная воронка, полная огня. Никогда прежде, должно быть, Стужа не знала такого пламени.
Словно стремясь погасить его, пошёл снег. Он падал торжественно, медленно и красиво, и мне показалось, что я слышу тихую музыку. Звон льдинок. Тоскливый вой вурра вдали…