— Не можете?
— Не хочу. Я не лезу в чужие договоры.
— И с кем у меня договор? И главное — о чём?
— Откуда мне знать?
— Вы же бог.
— Он тоже.
— Он сильнее?
— Я не лезу в чужие договоры. В ответ не лезут в мои, — коротко пояснил Велес.
— Но мне-то что теперь делать?
— Жить, Рысь. Учиться всему, чему-то — заново. Когда придёт время, всё вспомнишь.
Всё вспомню. И другой мир, и другую семью, и других друзей. У меня наверняка всё это осталось там, в прошлом, о котором я ничего не помню. И если моего тела нет, то получается, для них я умерла?
— Выполнив договор, я смогу вернуться?
— Куда?
— В свой мир.
— Теперь этот мир — твой. Путь из него для тебя закрыт, тебя слишком крепко к нему привязали. Умрёт это тело — умрёшь и ты. Ты — Рысь. Помни это.
Огоньки замигали, фигура, перед которой мы стояли, стала гаснуть, и я поняла, что отведённого нам времени осталось всего нечего, поэтому торопливо спросила:
— Вы сказали, что для прошлой души этого тела было благом уйти на перерождение? Почему?
— Она умерла из-за предательства близкого ей человека.
Последнее слово донеслось уже издалека, а вместе с ним пришло не то сильное касание, не то слабый тычок в плечо. И неясный смешок, где-то уже на грани слышимости. Фигура погасла, и огоньки, указывавшие путь, стали совсем слабыми. Нас явно приглашали на выход.
— Благодарю тебя, Велес, — громко сказал Николай и потянул меня за руку.
У меня было ещё что спросить и что сказать, но, похоже, ничего из моих слов до Велеса больше не долетит. Это ж надо так ухитриться: не сказал ничего, о чём бы я и раньше не догадывалась или не поняла бы позже, но при этом мы наверняка остались ему должны. Одним словом, бог. Как и тот, с кем я заключила какой-то договор. Похоже, договоры с богами чреваты крупными неприятностями: только подписала, а уже потеряла собственное тело. Конечно, взамен получила другое, но чужое… Но главное — должна сделать что-то такое для другого бога, что он не смог сделать сам и привлёк меня. Это пугало своей неопределённостью.
Вышли мы куда быстрее, и первым нарушил молчание Николай.
— Никому не говорите о том, что вы — это не вы.
— Я это я, — грустно пошутила я в ответ, чувствуя желание даже не расплакаться, а разреветься, со всхлипываниями и подвываниями. Конечно, это ничего бы не изменило, но стало бы хоть немного легче. Наверное. — Даже Велес сказал, что теперь я Елизавета Седых. И почему-то называл меня Рысью. Хотя из клана меня выгнали, а способностей к обороту у меня нет.
— Он не говорил «Седых», — отметил Николай. — Велес видит больше, чем мы, и делает больше, чем мы можем заметить. Кто знает, чем закончился на самом деле наш разговор.