Смотрел он только на увлёкшегося древней системой клановца.
— Зачем мне это? — вмешался в разговор Григорий, закончивший отгонять машины в сторону.
— Не хочу сдохнуть просто так, — мрачно пожал плечами крепыш.
«Ты знаешь кто это?» — решил уже было уточнить Павел. Но тут же отказался от идеи. Этот вопрос он задаст Баламуту. Если все они, конечно, этот день переживут. Судя по оценке Мыши, к ним подбирались те еще волчары. И внешний контур сможет «занять» только одну группу. С остальными придется разбираться самостоятельно.
— Говори, — бросил Павел, оттягивая затвор за обе рукояти древнего монструозного механизма на колесиках и с самым настоящим бронещитком.
— Развяжи руки, — буквально потребовал хмурый. — Дай оружие.
Павел поднял взгляд на проверяющего холщовую ленту со вставленными в нее патронами Григория. Бригадир только плечами пожал.
— Ляжешь же, — спокойно констатировал Павел, и тут же добавил, обращаясь к своим. — Вода есть?
Ему бы литра четыре не помешали ни разу. Для кожуха водяного охлаждения.
Увы, не нашлось.
«Ну, можно и так.» — решил клановец, вновь обернувшись к хмурому. До пятисот выстрелов эта машина должна и без охлаждения отрабатывать. По паспорту. У них же патронов куда меньше. А там уж как пойдет.
— Пусть так, — коротко прохрипел тот.
— Развяжу, — наконец решил Волконский. — Оружие получишь. Перед работой. Но сделаешь, как я скажу.
Мужчине это не понравилось. Спорить он не стал.
— В мясорубку пустишь? — спокойно спросил пленник.
— Да, — просто ответил Волконский.
Ему нужно будет отвлечь атакующих. И если «добровольцы» дадут ему несколько лишних секунд, это будет очень серьезным преимуществом.
— Согласен.
Особого выбора у хмурого не было. Он явно не желал дожидаться неизвестных спецов со связанными руками без всякой возможности отбиться. А вот с карабином в руках шанс был. Да, небольшой. Но был.
— Еще желающие есть? — повысил голос Павел.
Лысый жилистый мужик лет сорока пяти на вид поднял взгляд темных глаз и решительно кивнул. Молодой парнишка в синей олимпийке рядом с ним вскинул подбородок:
— Я, — коротко объявил он.
— Я, — раздался еще один голос с гортанным акцентом.
Кавказец дет тридцати в уже располосованной кровавыми росчерками некогда белой рубашки с закатанными по локоть рукавами. Четыре человека. Из двенадцати выживших без учета «груза» багажника.
Клановец кивнул. Гриня не спорил. В руках Суки-тян мелькнул нож.
Через секунду четыре человека уже возвышались над остальными пленниками, растирая запястья и руками разгоняя кровь в затекших частях тела.
— Туда! — указал пальцем молодой человек на небольшую надстройку, где можно было разлечься, возвысившись метров на пять над полом.