— Избавь меня от подробностей. — Я поморщился. — Какая разница, кто с кем развлекается по ночам?
— Ну почему же только по ночам?.. — начал было Жан-Франсуа.
— Хватит паясничать. — Я махнул рукой. — Лучше потрудись объяснить, чего ради офицеру Третьей Республики понадобилось связываться с этой… Да будет тебе известно, друг мой, госпожа Белова — одна из самых…
— Вынужден поправить вашу светлость. — Жан-Франсуа радостно оскалился. — Госпожа де Жуанвиль. Уже неделю как гражданка Третьей Республики. И моя законная супруга.
Я в первый раз видел, как Гагарину изменяет самообладание. Старик, конечно же, сумел воздержаться от ругани или возгласов изумления, однако вдруг закашлялся так, будто у него отказали оба легких разом.
А я… Я почему-то почти не удивился. После смерти любимого дедушки у Оли было не так уж много вариантов, при которых она сумела бы прожить дольше, чем год или два. И удачное замужество определенно оказалось не самым плохим. Особенно если оно заодно сопровождается вербовкой во французскую разведку.
Ожидаемо. На месте Оли я, пожалуй, предпочел бы удрать за границу, прихватив по пути как можно больше наличных средств, однако она была из тех, кто попросту не умеет жить тихой и спокойной жизнью. Интриги, заговоры и прочие подковерные игрища въелись в саму суть личности внучки покойного Мещерского, и даже существовать без них она, пожалуй, уже не могла никак. Нуждалась, как наркоман в очередной драгоценной дозе, и если бы даже ей удалось сбежать…
Нет, такие не сбегают. Разве что на тот свет. Уж в этом плане они с бравым французским капитаном и правда оказались идеальной парой.
— Что ж… Полагаю, я должен поздравить тебя с бракосочетанием. И, конечно же, ее сиятельство маркизу де Морни. — Я повернулся к Оле и изобразил учтивый поклон. — Полагаю, теперь на тебя тоже распространяется дипломатическая неприкосновенность?
— Разумеется, — фыркнула та. — Стала бы иначе я тут появляться?
— Потрясающая, отважная женщина. — Жан-Франсуа коснулся губами Олиного плеча. — Тебя надежно защищает моя любовь.
— И твой титул, — ядовито добавил я. — Не так ли?
В большую и светлую — как, впрочем, в умеренных размеров и исключительно страстную любовь я, конечно же, не верил ни на грош. Слишком уж настырно мсье капитан изображал эту самую страсть. Не то чтобы я так уж хорошо успел изучить своего… пожалуй, теперь уже бывшего соседа по комнате в Корпусе, однако уже давно заметил одну закономерность: Жан-Франсуа всегда с охотой натягивал на себя маску весельчака и балагура, однако в нужный момент умел собраться… Но и даже тогда продолжал отчаянно дурить — и тем сильнее, чем хуже шли дела.