Впрочем, на внешности Петена это почти никак не отразилось. Он был спокоен. Разве что чуть более бледен, чем обычно. Фрунзе же, зная о настроениях в Париже, в каких-то бурных эмоциональных реакциях и не нуждался. И так было все понятно…
— Кстати, как вам кампания в Ливонии? — спросил он, нарушая затянувшуюся паузу. — Уверен, что ваши аналитики почерпнули там массу полезной информации и выводов. Как по мне — прекрасная экспериментальная площадка.
— Вы думаете? — несколько растерялся от такого поворота Филипп.
— Разумеется. Только не говорите мне, что Великая Франция собиралась там воевать в полную силу. Я не поверю. А вот обкатать новые вооружения и тактики — да. Очень на то похоже.
— От вас ничего не утаишь, — осторожно произнес Петен, глаза которого, впрочем, выдавали совсем иное.
— А если серьезно, то… Я не знаю, что вам там рассказывали эти англичане, но, признаться я был немало удивлен грандиозностью планов, равно как и их наивностью. Да-да. Я видел подробный план операции загодя. И передали его мне… — генсек сделал паузу, — впрочем, это пока лишнее. На что вообще вы рассчитывали в этой авантюре?
— На то, что вы не будете наносить упреждающий удар по скопившимся у границы войскам. — чуть помедлив, ответил Филипп.
— Серьезно? Мы так похожи на идиотов?
— Атаковать превосходящие силы… это — не самое очевидное решение.
— И вы можете предложить другой вариант быстрой и легкой победы в той обстановке?
— Нет. — чуть пожевав губы ответил Филипп.
— Мне сильно не нравится китайский трактат «Искусство войны». Там много вздора. В первую очередь из-за того, что он писал для тех, кому война чужда и противна. И доведение до нее — признак провала. Что, как вы понимаете, для европейской цивилизации нелепо. Война — это инструмент. Не более. И политик, отбрасывающий этот инструмент, что каменщик без шпателя. Посему общие идеи китайского трактата нужно воспринимать крайне осторожно, работая как с инфекционным больным. Чтобы не заразиться. Но и здравые вещи там встречаются.
— Это славно, что вы читаете книжки.
— Вот не надо ёрничать. Ведь если повернуть вашу фразу против вас, то выходит, что Франция проиграла Ливонскую кампанию, потому что книжек не читает. Не так ли? — Петен хотел было что-то возразить, но Фрунзе перебил его. — Это пустая пикировка. Так что давайте вернемся в конструктивное русло.
Его собеседник промолчал.
— Чего вы хотите?
— Мы?
— Да. Вы. Франция. Глобально. Понятно, что, влезая в этот конфликт, вы стремились приобрести новые колонии. Но ведь подписан только договор о намерениях. И он, насколько я могу судить, подразумевает некоторую успешность боевых действий. Так что Лондон вам не заплатит. Иными словами — вы умылись кровью в Ливонии впустую. Но это — мелкий локальный конфликт. Неприятный. Но не более. Вот обманули вас ваши соседи в очередной раз. Наелись вы бесплатно говна. А дальше то что? К чему вы стремитесь в целом? К мировому господству?