1931, апрель, 20. Недалеко от Кронштадта
Тяжело груженый сухогруз медленно выгребал в сторону Санкт-Петербурга. Легкий ветерок трепал флаг Греции. И, судя по судовым документам, он двигался из Бразилии с грузом бальзы, которую Россия активно скупала.
И вот — нейтральные воды миновали.
Сухогруз вошел в территориальные воды Союза. И там его уже ждали пограничники. После взрыва в Скапа-Флоу и прихода US Navy в Кронштадт Михаил Васильевич начал вводить чуть ли не драконовские меры безопасности. Просто потому, что ожидал ответа.
С тех пор прошло уже полгода.
Однако меры безопасности оставались на высоте и ничуть не притуплялись. В том числе и потому, что Фрунзе лично и регулярно за ними следил. Вот пограничные корабли и встречали все более-менее крупные суда прямо у нейтральных вод, где и производили первичный осмотр. Чтобы удостовериться — это водоплавающее средство угрозы для акватории не несет.
Подали сигнал.
Сухогруз не остановился.
Правда выбежал какой-то человек и начал махать сигнальными флажками. Сообщая, что корабль потерял управление и просит помощи.
Командир сторожевого шлюпа[1] отреагировал достаточно спокойно. С начала навигации это был уже седьмой утративший управление крупный корабль. И каждый раз на то имелись вполне вески причины. Так что, чуть помедлив он передал на сухогруз застопорить машины и лечь в дрейф с обещанием вызвать буксиры.
Но тщетно.
С сухогруза ответили, что двери в машинное отделение заклинило. Дескать, там был пожар. И теперь паровая машина, работала в том режиме, в котором ее последний раз оставили. Котлы же были на жидком топливе и не требовали кочегаров.
Очень натянутое объяснение.
Очень.
Однако оно было дано. И все это время корабль шел в глубь акватории, приближаясь к Кронштадту.
Командир задумался.
Ведь безопасность должна быть безопасной, как их неоднократно наставлял сам генеральный секретарь. Иначе она могла легко превратить в того дракона, который наносит вред едва ли не больше, чем настоящий враг. Так что устраивать сцены на ровном месте, да еще на фоне стольких поломок, командир не хотел.
Присмотрелся к сухогрузу.
Достал справочник.
Полистал.
Нашел его. Глянул на вместимость. Прикинул массу бальзы такого объема. Оценил осадку. И… побледнел. Было совершенно очевидно — на сухогрузе было что-то другое. Существенно более тяжелое.
— Открыть огонь по носовой оконечности, — скомандовал он.
— Командир? — удивленно переспросил страший помощник.
— Что непонятного? Огонь! — рявкнул неестественно бледный командир сторожевого шлюпа.