Вот Фрунзе и давал сразу залпом из двустволки по всей этой шушере. Заодно окончательно перекраивая карту будущей Второй мировой войны, если она, конечно, случится в глобальном формате. Перекраивая в пользу СССР и к его выгоде…
Глава 10
1927 год, декабрь, 25. Москва
Начинался XV съезд ВКП(б).
Михаил Васильевич был встревожен, хотя и старался не подавать вида. Раньше главным арбитром и разводящим выступал Сталин. Сейчас же… получается, что он. Хотя формально не занимал никаких должностей, связанных с этим. Просто с ним советовались. Наверное, даже слишком много советовались.
Перед ним по уже сложившейся традиции выступал Дзержинский. Он смог немного отоспаться последнее время и уже не выглядел сошедшим с агитационного плаката о тяжелой судьбе рабочих и крестьян. Посвежел лицом, круги под глазами уменьшились, да и сами глаза перестали лихорадочно блестеть.
— Товарищи! — воскликнул Феликс Эдмундович. И начал свой доклад, подводя итог двухлетней деятельности. Коснувшись и «дела Свердлова», и «дела Коминтерна», и «дела сатанистов», и Уральской операции, и многого другого. Последовательно. Вдумчиво. С фактами и статистикой.
Местами его прерывали овациями.
Например, когда он сообщил, что удалось вернуть около миллиарда золотых рублей, обнаруженных на счетах Коминтерна. Вывезти их в СССР было технически нереально, поэтому их истратили на закупку промышленного оборудования для индустриализации страны. Самого передового. Как непосредственно в Германии, так и через посредников во Франции, Великобритании, США и Италии…
В самом конце он предложил изменить структуру НКВД. Прежде всего он видел его не как автономные республиканские организации, а как единый, централизованный и всесоюзный орган государственной власти. Соответственно, утвердить для него новую организацию, чтобы он теперь состоял из центрального аппарата и семи комитетов. А именно: государственной безопасности, контрразведки, народной полиции, пожарной службы, пограничной охраны, внутренних войск и службы исполнения наказания.
Из всего этого перечня в глаза бросался только комитет народной полиции. Феликс Эдмундович особенно обратил внимание на то, что милиция — это название для ополчения. И что временные решения, которые были актуальны в период Гражданской войны, теперь неуместны. Теперь советской власти требуется профессиональная служба для защиты интересов трудового народа. А во всех странах мира она называется полицией.
— Да, от переименования ничего не изменится, — говорил он. — Но какой смысл в сохранении названия, не отражающего суть? В годы революции милиция действительно была милицией. Это были добровольцы из народа, пошедшие охранять общественный порядок. Этакое ополчение. Сейчас же от милиции требуется профессионализм, образование и мастерство. Она уже не является милицией. Так зачем называть черное белым, а белое черным?