Фенрир насобирал более-менее сухих дров и развёл костёр. Яркое пламя прогнало мрак, быстро просушило одежду и даровало тепло. Появилось небольшое ощущение уюта. Треск веток в огне успокаивал, навевал дремоту. Слегка мешал лишь густой дым, собирающийся у потолка.
Ильва присела у стены, подтянула коленки к подбородку и замерла. В её взгляде читалась сильная тревога.
Фенрир подошёл ближе, протянул какую-то баночку и проговорил:
— Это лечебная мазь, нанеси её на больную ногу. Вот увидишь, к утру снова сможешь скакать, как молодая козочка.
— Угу, спасибо, — вяло ответила Ильва.
— Всё ещё грустишь о «Пушинке»?
— И о ней тоже, но…
— Что тебя беспокоит? Говори прямо, не бойся.
— Ты и правда думаешь, что за мной все охотятся? Хотят убить?
— Ну, не все, а только жители мёртвого мира… и сама природа…
— Ужас какой! Но я ведь хорошая! Я не желала никому зла! Никогда!
— Всё это странно, не спорю…
— Но почему?! За что?!
— У меня нет ответа, пока что нет.
— И это продолжится?! Да?! Что будет в следующий раз?! А?! На меня свалится с неба гора?! Или прямо под ногами разверзнется бездна?! А может, меня просто разорвёт на куски?! Я не хочу вечно бояться! Не хочу бежать!
— Я уже обещал, что мы найдём ответы. Всё будет хорошо.
— Но…
— Мы справимся, вот увидишь. А теперь ложись спать, завтра твоё настроение улучшится.
— Да, наверное…
Ильва придвинулась ближе к костру, подложила под себя меховую накидку и свернулась калачиком. Фенрир подкинул в огонь дров и посмотрел в сторону выхода. Снаружи завывал ветер, стена дождя закрывала округу непроглядной пеленой.
Погода навевала уныние и дурные мысли.
Фенрир проснулся от странного звука. Казалось, прямо над ухом лопались крохотные пузырьки. Кожу что-то сильно грело, почти обжигало. В воздухе витал запах дыма и запечённой рыбы.
Фенрир открыл один глаз и увидел странную картину: над жарким огнём была закреплена прочная палка, на которой шкворчала большущая рыбина с длинным носом. Ильва медленно поворачивала импровизированный вертел и тихонько мурлыкала какую-то песенку.
Фенрир открыл второй глаз, приподнял голову и прислушался. Ильва не заметила пробуждения друга и продолжила петь:
« Солнце яркое, пенье весенних птиц,
Холодно ль мне, жарко ли, ветром несусь с горы вниз,
В поле гулять меж ромашками, бабочек видеть полёт,
Сойки порхают с букашками, всюду природа живёт,
И я живу-у-у, и я дышу-у-у, солнцу рассветному радуюсь,
Я танцую, смеюсь и пою-ю-ю, я живу-у-у…»
Ильва весело мурлыкала себе под нос и копошилась у костра. Она с нетерпением ждала, пока рыба будет полностью готова. Впрочем, лежащие у огня свежие кости говорили о том, что это не первая утренняя «жертва».