Нас оставалось только двадцать восемь, но мы смогли отступить, потому как немцам пришлось перегруппировываться и заменять своих убитых стрелков. И я, зажимая кровоточащую руку, вел оставшихся бойцов, чтобы выжил хоть кто-то, чтобы продолжили парни уничтожать врага.
— Еще вздумают чухонцы нас постращать. Нужно с капитаном переговорить, уходить севернее, — размышлял вслух Семен, присаживаясь рядом со мной на ящик.
— Я правильно понимаю, что мы в международных водах? — уточнил я.
— Так-то да… — задумчиво отвечал Семен.
Я понимал, что политическая обстановка такова, что не стоит дёргать за усы эстонского котёнка. И на том спасибо, что я здесь, на судне, что вспомнил все те эмоции, что бурлили во мне, молодом офицере, который шёл на смерть. Я знал, за что умирать, если уж придётся.
— По левому борту — два пограничных катера! — прокричал матрос, высунувшись из капитанской рубки.
— Мля! Этого ещё не хватало! — выругался Семён.
Семен, больше ничего не говоря, сразу же направился в капитанскую рубку. У помощника капитана был в руках планшет, где на карте очерчен фарватер, по которому шло судно. Мы точно не были в территориальных водах Эстонии. До них ещё не менее трех миль.
Я, может быть, и седовласый морщинистый старичок, но на голову никогда не жаловался. Так что понял, что именно происходит. Прибалтийские котята решили поиграть в тигров. Сколько они угрожали, что будут захватывать российские суда, команды которых якобы спят и видят, как бы перерезать коммуникационные кабеля в Балтийском море. Видимо, заокеанский саблезубый тигр дал добро котятам на провокацию.
— Русский корабль, станьте в дрейф и приготовьтесь к досмотру! — закричали с одного из двух катеров.
Помнят правильный язык общения! На русском обращаются! Злость и решительность наполняли меня. Будто я в 44-м, и наш десант в Нарву решили вот так остановить немцы.
Да, фашисты сразу бы открыли огонь. А у этих просто кишка тонка, лишь пугают наставленными в сторону нашего судна крупнокалиберными пулемётами.
— Стоп машина! — почти в полной тишине, когда лица матросов были обращены в сторону капитанского мостика, прозвучал приказ.
— Да какое «стоп машина»! — возмутился я, выкрикивая погромче, но старость брала своё — я закашлялся и сгорбился.
Провокация чистой воды! Если сейчас промолчим — растопчут. Нужно действовать… пусть узнают, что такое русский старик.
В груди скребло — не бывало такого, что мы сдаёмся врагу. Да, да, ситуация сейчас другая, может быть, капитан и прав. Ну не воюем же мы с Эстонией! Да и разве медведь вообще может воевать с клещом?