Родион согласно кивнул. Потом поднялся на кормовую площадку и прокричал кормчему:
— Василий, отводи нас от берега, и куда-нибудь повыше. Да от глаз укрой хорошенько. До завтрашнего дня времени в достатке. Отдыхать будем.
— Понял, сделаем, — раздался в ответ тоже усиленный рупором голос кормчего.
— Ну вот что, парни. Выставляем наши мортиры по установкам второй батареи и спать, — обратился Родион к своим артиллеристам. — Давай, Игнат, ты тут за сторожила, командуй.
Никаких сомнений, потом Пирогов все проверит самым тщательным образом. Но ведь сейчас-то доверяет. И коли все будет сделано толково, то и менять ничего не станет. Словом, все в руках Игната. И, преисполненный гордости, парень тут же начал деловито раздавать команды. А ну как Родион Никифорович передумает…
Ближе к полудню следующего дня плавающая батарея начала сплавляться вниз по течению Великой. Перед походом все детально обговорили с кормчим. Так что сейчас их сцепка двигалась баржей вперед. Василий только и того, что время от времени запускал машину, чтобы подправить сплав. А потом и вовсе встал посреди течения, вяло отрабатывая гребными колесами и удерживаясь на одном месте.
Прицелились. Перекрестились. Да и ударили из всех стволов. С любопытством наблюдавшие за странным судном и баржей ляхи не сразу сообразили, что тут вообще происходит. Но едва расслышали знакомые хлопки и завывание оперенной смерти, тут же поспешили разбежаться.
Однако они оказались все же не настолько быстрыми, и на берегу в очередной раз начался ад. К тому же Родион, наблюдающий за происходящим воочию, своевременно вносил корректировки в прицел, и ляхи продолжали нести потери. Буквально каждая мина уносила минимум одну жизнь или кого-нибудь ранила.
Наконец ляхи сообразили отправить к пароходу всадников. Но единственное, чего они добились обстрелом судов, — Родион сменил наблюдательную площадку на бойницу. Свинцовых гостинцев хватало лишь на то, чтобы с глухим стуком впиваться в толстые плахи наращенных бортов.
А вот самим всадникам досталось сразу же. Даром, что ли, на борт определили штуцерников. Жаль, маловато их было. После первых же выстрелов и жертв ляхи поспешили отступить за пределы видимости. Не иначе как ротмистр из пуганых. Ну или далеко не глупых.
— Ну как там, Родион Никифорович? — возбужденно поинтересовался Игнат.
— Хорошо там, паря. Вот как хорошо, — выставляя большой палец, более степенно, но не менее довольный собой, ответил Пирогов. — Василий, давай ниже подходи! Отсюда уже никого не видать.
— Принял, Родион! Делаю! — послышался ответный крик кормчего.