— Я докажу, что мои воины умеют всё! И даже умирать с честью! — зло сказал Каплан-Герай и быстро вышел из шатра.
Установилось молчание, все смотрели на визиря, а он тяжело дышал. Мало кто знал, но у Хекимоглы бывали панические приступы. Могло случаться и так, что его тело покрывалось судорогами. Давно такого не было, но в период наивысшего волнения приступ может случиться.
— Идите и возьмите эту крепость! — через зубы, понимая, что уже сводит живот и ноги, сказал Хекимоглы. — Вон! На приступ!
Все военачальники визиря в один миг покинули шатёр. А визиря так скрутило, что он упал, и в глазах начали лопаться капилляры. Да и всё бы ничего, приступ пройдет, а кровавые глаза могут быть приняты за признак доблести. Вот только судороги сегодня были особенно болезненными.
Скоро уже повсеместно, в расположении турецких войск начали бить в огромные барабаны, призывно гремели медные, двухметровые трубы. А в это время, подражая пехоте, спешившись, татарские воины выстраивались в линии, чтобы начать атаку на правую крепость Перекопа. Глаза воинов были полны решимости. И все понимали, что эта атака скорее всего станет последней.
— Бах-бах-бах! — крепостные пушки ударили по выстраивающимся воинам Каплан-Герая.
Хан настолько сжал зубы, что они начали скрежетать. Он видел, что сейчас посылает на смерть своих верных воинов, тех, которые не разбежались после поражения от русских. Полторы тысячи бойцов и среди них уже случились потери от пушечных выстрелов русских.
— Вперёд! Во славу Аллаха! — прокричал хан и первый рванул в сторону русских земляных укреплений.
Я успел взойти на крепостную стену до начала штурма. Ещё мог бы и кофе выпить. Действительно, турки значительно усилили артиллерийский обстрел наших позиций. И всё предвещало, что вот-вот начнётся штурм. Но пушки гремели, сконцентрировавшись на одном участке, а пехота все не шла.
— Это же сколько у них ядер? — вопросительно сказал я, наблюдая за работой артиллеристов двух стран.
— Да! — многозначительно ответил мне Кашин.
— Что да? Подпоручик, пошлите вестового, чтобы ко мне прислали подпоручика Смитова, — усмехаясь сказал я. — Может он будет более многословным.
Что касается артиллерии, тут Кашин может только многозначительно соглашаться. А мне было интересно поговорить с человеком, который болеет артиллерией. Ведь пока «боги войны» выясняли, у кого божественный жезл прочнее.
Безнаказанно турки по нам не били точно. Хотя, даже без консультации специалиста, я мог бы сказать, что турецкие артиллеристы работали вполне слаженно. Вот только, когда усилился обстрел левой крепости, Миних приказал выкинуть на стол один из наших козырей. Дело в том, что за основным рвом и валом была устроена ещё одна линия нашей обороны.