«Спичка» погасла с шипением и треском.
— Твари, — пробормотал Нагберт. — Святоземельские шлюхи… народный вождь там у них… Ну посмотрим, посмотрим, как оно будет выглядеть… и кто там будет разбираться на ваших болотах… гнидёныши…
Прошуршали шаги.
— К мессиру дама, — сказал, видимо, лакей.
— Э! Устал, — проворчал Нагберт. — Скажи, что приму через час. Всем бы кровь мою пить… Ромца принеси мне… ничего, со всеми постепенно разберёмся.
Индар закрыл «ухо» — и мы все посмотрели друг на друга.
— Это что ж за гадость он с ними сделал-то? — снизив голос и расширив глаза, спросил Барн. — Порчу, небось, навёл, а?
— Нет, ягнёночек, — мрачно сказал Индар. — Это у него мелкие демоны на побегушках. Нечто вроде адских гончих, с верхних кругов, слухачи. Никто в здравом уме таким не пользуется: ад слишком дорого за это берёт… интересно, чем папочка расплачивается… Тут не просто кровища, тут… — и неожиданно помрачнел.
— Что-то вроде того, чем платила твоя леди? — спросил я.
— Родная кровь, — кивнул Индар. — Между прочим, запросто. Видел я его жену. В случае чего — и не чирикнет. Простачка, так его боится, что лишний раз вздохнуть не смеет. Красивая…
— У него же дочь? — спросил я.
— Которую уже вывозили в свет, — снова кивнул Индар. — И ещё дети есть. Но там всё глухо: обучение домашнее, никого он не представляет… Маленькие дети… и не… ох, Клай, не хочу я об этом говорить. Да и не надо, тут живые.
— Мне же интересно, мессир Индар! — тут же возразил Рэдерик. — И важно.
— Ладно, — сказал Индар мрачно. — Родная кровь — это очень серьёзная жертва. А кровь собственного ребёнка — и вовсе… моя леди… ну… практиковала, в общем. Всерьёз. У неё, впрочем, не рождались здоровые дети… близость демона влияет… неважно. В общем… кое-какие основания думать, что папочка Нагберт тоже практикует… есть.
— Чокнутые вы все тут, — с сердцем сказал Барн, которому впрямь было нестерпимо это слышать. — Как можно… дитё… так, небось, и собака со щенком не сделает…
— И как же тебя не ругать «прелестью», ягнёночек, — грустно сказал Индар. — Или беленьким, как Нагберт говорит. Ты же, бедняга, угодил в среду, где такому, как ты, пропасть так же легко, как мотыльку — под колпаком лампы… Это я тебе, золотко, как тот, кого принесли в жертву, говорю. И уверяю тебя: мои милые родственники не только угрызений совести, но и сомнений ни секунды не чувствовали. Просто решили, что мной будет выгодно кормить принца Рандольфа… и сказочке моей конец… Да и мессир Рэдерик, полагаю, мог бы многое сказать на эту тему.
— Меня пока не принесли, — сказал Рэдерик, каменея лицом. Поднял с пола щенка и прижал к себе, прижался щекой к плюшевой спинке. — Но, конечно, собирались. И до сих пор собираются, только я не знаю как.