— Самойлова, — наконец произнёс он. — Вот же… — Он не закончил, видимо, не подобрав приличного слова. — И что ты решил?
— Поговорю с графом, — сказал я. — С Михаилом Игнатьевичем. Лично.
Отец поднял на меня глаза.
— Не с ней?
— Конечно, нет. И уж точно не с Аллой. — Я покачал головой. — С графиней мне говорить не о чем. Алла тоже не должна знать, иначе станет разрываться между мной и матерью, а я этого не хочу. А вот Михаил Игнатьевич — глава семьи, который несёт ответственность за действия всех в своём роду. И если я хоть немного его понял там, в оранжерее, — он человек чести. И он должен знать, что происходит за его спиной.
— А если он тебе не поверит? — спросил отец. — Скажет, что ты клевещешь на его жену?
— У меня репутация честного человека, — отозвался я. — Но если и не поверит, тогда я хотя бы буду понимать истинное отношение графа к нам. Заставить его поверить я не могу. Но и оставить действия графини Самойловой безнаказанными тоже не могу. Однако считаю, что он должен сам разобраться со своей женой.
Василий медленно кивнул.
— Так-то ты прав, но это опасный ход, Саша. Ты, по сути, идёшь в дом к знатному человеку и заявляешь, что его жена — мерзавка.
— Поэтому и иду сам, а не отправляю анонимные записочки. — Я пожал плечами. — Я не интриган. Интриги — это по их части. А я предпочитаю смотреть человеку в глаза. Пусть граф решает, что делать с собственной женой. Это его право и его бремя, не моё.
Отец смотрел на меня ещё несколько секунд — и в его взгляде я прочёл то, что он не сказал бы вслух. Одобрение.
— Хорошо, иди, — сказал он только. — И держи себя в руках. Что бы ни случилось.
Я позвонил в особняк на Елагином острове сразу после завтрака.
Секретарь его сиятельства был явно озадачен моей просьбой об аудиенции — судя по короткой паузе, она застала его врасплох. Однако же мне не отказали под каким-нибудь благовидным предлогом, а это уже было хорошей новостью.
— Это что-то срочное, Александр Васильевич? — осторожно спросил секретарь.
— Это важно для его сиятельства. И касается оно семьи Самойловых. Я предпочёл бы говорить с его сиятельством с глазу на глаз.
Снова повисла пауза, затем секретарь принялся щёлкать клавишами мыши и что-то печатать на клавиатуре.
— Раз так… — сказал он наконец. — Вы можете приехать сегодня на кофе после обеда. У его сиятельства есть свободный час, и он сможет принять вас.
Особняк Самойловых стоял на Елагином острове в глубине старого парка, и подъезжать к нему нужно было по длинной аллее вековых лип.
День выдался пасмурный и уже довольно прохладный — август в этом году не баловал теплом. Старый парк дышал покоем. Где-то перекликались птицы, под колёсами шуршал гравий, и трудно было поверить, что за стенами симпатичного белого здания в глубине сада кто-то хладнокровно плёл интриги.