Месяц спустя.
Имперский дворец. Спальные покои императрицы Гертруды Алесей.
Императрица, игнорируя непокорных слуг, кричащих на неё дочерей, рыдающего мужа, сама паковала свой чемодан.
— Маменька, одумайтесь, на кого вы империю бросаете⁈ — пищала младшая из дочек.
— Хозяюшка ты моя, луна моей жизни, моё солнышко, это безумие, — мешая императрице ходить, ползая на коленях, уговаривал её остаться у трона Император. — Ты погибнешь, и мы все без тебя пропадём, не уходи… Стража, стража, вразумите Императрицу!
Гертруда кинула гневный взгляд в сторону женщин в позолоченных доспехах. Ни одна, несмотря на просьбу императора, даже шевелнуться в сторону императрицы не посмела. Рядом с ними, шевеля недовольно губами, прожигала мать взглядом молчаливая старшая дочь. Та, которой предстояло занять престол вместо Гертруды, «А ведь у меня свадьба на носу! Что же ты творишь, полоумная старуха!» — кричала про себя негодующая наследница. Теперь, когда враги узнают о пропаже Императрицы, когда станет понятно, что она покинула свою неприступную цитадель и отправилась черт знает куда, нападки на имперскую семью вновь возобновятся. Возможно, воспользоваться случаем захочет и коалиция, развязав через посредников очередной конфликт или устроив мятеж. Больше всего на свете старшая дочь боялась перехода власти в её руки. Сейчас она намеревалась укрепить единство с самыми крупными семьями, заключив крайне важный династический брак, который с зачатием ребёнка полностью породнит её со вторым по богатству домом империи. Очень важный момент для всей страны, определяющий, можно сказать, будущие сотни лет, и мать внезапно сходит с ума… Скидывая на голову старшего ребёнка не только проблемы, связанные с подготовкой свадьбы, но и государственные, а в обозримом будущем и военные. Хотя дочка и мечтала подвинуть мать с трона, но именно сейчас она даже не представляла, как в одиночку ей решить все грядущие проблемы. Поэтому, двинувшись вперёд, решительно заявила:
— Давай, я отправлюсь вместо тебя. Уж своего брата я…
— Нет. — Тут же ответила Гертруда.
— Императрица, мама, я смогу распознать брата, ведь все мы обладаем исключительными чертами внешности, все мы…
— Я сказала нет! — Почему-то в первую очередь взглянув на Императора, крайне разозлилась Гертруда. Дочь тут же заподозрила неладное, и мать это почувствовала. — Все вон, оставьте меня с наследницей, живо!
Говорить в подобном тоне с Императором могла лишь Императрица. Прислуга и стража тут же вылетели из покоев, опасаясь гнева, и лишь пухлый, низкий мужчина шестидесяти лет, носом гоняя сопли и пуская слёзы, со злобой крикнул: