— ***! ***… — ругался Василий и бежал к подъезду, где была квартира матери. Но не в подъезд — в подвал!
Разве что уже обессиленные ноги не слушались, и мужчина оступился да покатился по ступенькам… В тот же миг появилась троица.
— Мам… мама… — хрипел Василий. — Убивают, крысы ***… Шакалы трусливые… Мама…
— Жалкий, женщину звать, — раздался насмешливый голос с сильным акцентом. Троица спускалась вальяжно, как коты, которые загнали мышь в ловушку.
— ***, это ты… жалкий. Вызвал один на один, а сам… с дружками и ножами…
— Я пришёль один. Они тоже один пришли, — ответил спускающийся мужчина, как вдруг дверь за ними захлопнулась, и стало темно!
Троица резко обернулась, и один из них подбежал к двери. Открыл, выглянул, но… ничего.
— Ветер?..
— Наверное…
Мужчины обернулись и застыли, ведь перед ними парила бледная старая бабка с пустыми глазницами, облезшими волосами и острыми чёрными зубами. Она висела над ступеньками и тянула к людям тощие руки.
Миг, и раздались такие крики, что проснулась половина двора! Троица вылетела из подвала и побежала в разные стороны, крича и вопя от ужаса. Кто-то даже оставил «жёлтый след»…
— Мама… — хрипел Василий, глядя на подлетающего к нему призрака. — Не сдохну, *** буду… Генка и его *** сядут… Мама… Идёт расследование… Идёт…
Призрак подлетела ближе и коснулась бестелесной рукой лба сына, а затем резко исчезла, словно её и не было…
— Подвал открыт… — раздался женский голос.
— Помоги… те… меня убить… пытались… Скорую… — с трудом кричал Василий.
— В подвале кто-то есть! Нужна скорая! — услышал Вася голос и, расслабившись, обмяк. Он слишком сильно устал…
Арена.
Утро.
— Миш, просыпайся уже. Сейчас люди и звери поднимут голодный бунт! — будила меня мать, и я открыл глаза… Я был в палатке. В своей. Один… Катя мне приснилась?.. Наверное…
— Иду-иду, — ответил я и, попробовав приподняться, понял, что нет, не сон… Спина болит… ноги болят… руки болят… всё болит.
Поздравляю!
Ты повысил уровень навыка «Волшебный язык» до 5.
— Ой, да иди ты… — простонал я.
— Что-что? Не слышу!
— Я не тебе. И говорю, что скоро буду!
— А-а-а-а! Давай, соня!
Мама, судя по её тени, ушла, а я попробовал сесть. Потом встать на четвереньки. И не знаю, как, но я надел трусы с футболкой Ловкости и сандалии плюс четыре к Живучести.
Выбравшись из палатки, выпрямился, и сразу потемнело в глазах… А ещё позвоночник хрустнул так, что было слышно во всём лагере.