— Пиши, Келли: «А капитана обязать спать по восемь часов в сутки», — подсказала Влана.
— Нет, ну достали, — возмутился я. — Уйду я от вас. Злые вы!
— Вот и вали, — согласилась моя девочка. — Там ужин на столе «под колпаком». Ешь и в койку.
Плюнул на них и выгнал себя из капитанской.
К себе не пошел. Пошел посмотреть на бойца, который попался мне сегодня под горячую руку. Новенький. Из штрафников. Судя по татуировке — ничего хорошего в его биографии нет.
Я предполагал примерно, где у меня новички, но в каюте штрафника не оказалось. Пошел к Дараму. Может, он его в карцер определил? Вообще за курение на корабле по уставу двое суток карцера.
Однако с бойцом мы столкнулись в коридоре. Он шел один и даже улыбался чему-то. Увидел меня — остолбенел.
— Я не виноват, господин капитан, меня правда отпустили.
— Ну, отпустили и отпустили, — сказал я. — Чего испугался?
Боец молчал. Он был, судя по всему, не из болтливых. Взрослый уже, в общем-то, мужик, много чего испытавший неприятного. Кто он для меня? Штрафник, которого при первой возможности ставят туда, куда доброго бойца поставить жалко? Или меняют на что-нибудь более необходимое? Чаще на спирт или зарядные батареи.
Да и на что такой вообще может сгодиться? Психика испорчена, спину ему теперь не подставишь… Я знал, что личность штрафников иной раз не гнушаются и стирать. Хоть законом это запрещено, но грамотный психотехник может сделать «из ничего» хорошего бойца. Как правило — смертника. Соблазн тут слишком велик. Так что этому еще повезло. Его просто кидали с корабля на корабль. Кидали, потому что есть положение, запрещающее держать бойцов в космосе без отпуска больше двух сроков (5+5 месяцев). Вот это «добро» и передавали «из рук в руки», чтобы в увольнительные не отпускать. Как же фамилия-то его? Логан вроде. Морда просто квадратная. С Герми, что ли? Не захотелось быть шахтером?
Пока я размышлял, боец не находил себе места. Нет, стоял он, конечно, как положено, но я ощущал, что ему очень некомфортно.
— Не надо меня бояться, не съем, — сказал я. — Не вовремя ты мне сегодня подвернулся. Устал я. Извини. Но курить в корабле нельзя. Система противопожарная сработать может, да и вентиляция, сам знаешь. Медик в курсе, что именно ты курил? Лечение назначил?
Боец испуганно кивал. Для него наш разговор был, похоже, чем-то типа послеобеденного интервью воробья с букашкой. Воробей вроде сыт, но кто знает, надолго ли.
— Ну вот и хорошо. Иди.
Логан продолжал стоять, не веря своему счастью.
— Иди, я сказал. Свободен!
Проводил его взглядом. Не знал я, что делать с такими «бойцами». По уму выходило — на корабле оставлять. На Гране нам лишние проблемы ни под каким соусом не нужны. Но я видел даже по походке, сколько вот этот вот не был на грунте. Года два-три, наверное. Как он вообще живой? Может, у него и осталась-то одна радость — покурить этот самый хинг?