И проверять он собирался вовсе не на своей возлюбленной, которая… знала ли? Догадывалась ли? Или, как многие до нее, была слепа во всем, что касалось вопросов сердечных?
— Он использовал собственную кровь. Поил ею девушек, и через несколько дней те заболевали. Кто-то раньше, кто-то позже. Болезнь протекала по одному и тому же типу. Повышение температуры, озноб, лихорадка. Часто — галлюцинации.
Джонни все-таки выбрал шприц.
— Две трети испытуемых впадали в кому, из которой выходили лишь единицы. У прочих наблюдалось замедление жизненных функций, постепенно переходящее в смерть. Причем вскрытие показывало, что причиной ее становился инсульт. Совокупность факторов и позволила предположить, что мы имеем дело не с проклятием, что убивает неизвестная науке болезнь. И передается она с кровью Эшби. Как понимаешь, осталось малое — понять, почему одни умирают, а другие нет. Почему те, кто выживает, сходят с ума, тогда как Эшби остаются вполне в здравом рассудке.
С этим утверждением Милдред готова была бы поспорить, но промолчала. Не стоило перебивать нарцисса.
— И притом получают удивительные способности… к примеру, взять тот же номер одиннадцать. Я удалил ей ногу, но рана начала затягиваться буквально на следующий день, а спустя неделю образовался плотный хороший рубец. Представляешь потенциал?
Милдред осторожно кивнула.
— Правда, был маленький нюанс… Эшби действительно не способны существовать где-то, помимо этой треклятой долины. Им нужна энергия источника. Я ощутил это на себе, когда отец отвел меня к источнику. Вода его — часть ритуала. И я согласился, да… Стоило попробовать этой воды, этой силы, и находиться вдали стало тяжело. Пару дней вполне еще комфортно, но с четвертого все начинает раздражать. На пятый вспыхиваешь по малейшему поводу. Шестой — натянутая пружина и острое желание кого-нибудь убить. Даже не столь важно, кого именно. Главное, чтобы кровь… Я ради интереса попробовал, сколько продержусь. Месяц. Правда, пришлось кое-кого… Кровь и вправду облегчает состояние. Две жертвы дали достаточную информацию, больше я старался не рисковать, да…
Женщина пригнулась, вглядываясь куда-то в темноту. Она стояла, опираясь на кулаки, покачиваясь взад-вперед и громко вздыхая. Светлые волосы ее закрывали лицо, но Милдред четко ощущала острый привкус чужой ненависти.
А за ним — усталость. И любопытство. Сомнения.
И веру в Господа, который точно знает, как отделить праведников от тех, кто недостоин милости. И эта чужая вера, подобная камню, пугала куда сильнее, чем чужая беспомощная ненависть.