Скальпели закончились, и Джонни взял в руки пилу.
— Номер одиннадцать была тихой. Она не выла, не каталась по полу, не плакала даже, сидела в уголке целыми днями. Иногда мы разговаривали. Она всегда отвечала. А потом, однажды, когда я приехал, то обнаружил, что она разодрала себе ногу почти до кости. Ногтями… ногу пришлось отрезать. Руки тоже.
Милдред с трудом подавила приступ паники. Ее найдут? Или нет?
Майкла ведь не нашли, и подземелья на самом деле огромны. Тогда… тогда она станет очередным номером, который тихо сойдет с ума.
— Ты здесь не жил, — надо отвечать, надо втягивать его в разговор. Нарциссы любят показать себя умнее других, и в этой любви к себе главная их слабость. — Ты наведывался… время от времени.
— Там полагают, что я очень люблю рыбалку. — Джонни вернул пилу на место. — А мое присутствие здесь не так уж и необходимо. Да, на начальной стадии важно отслеживать все изменения, но отец неплохо воспитал Клайва. Идеальный помощник. Исполнительный. Аккуратный…
Помощник держался в тени. Он по-прежнему перебирал бусины четок, но взгляд его был устремлен на клетку.
— И все это время ты… убивал… после того, как они становились не нужны? — Она старалась выглядеть испуганной, для чего не пришлось прикладывать особых усилий. Милдред и вправду была испугана. Вот только сейчас она не позволит страху взять верх.
— Смерть — это просто стадия эксперимента, не более того…
Шприцы.
Дюжины две шприцев разного размера, наполненных мутноватой жидкостью, в которой, кажется, проблескивает что-то.
— Но нет, я же говорил, первое время я просто пытался понять. Отец делал записи, но до крайности неаккуратные. И он всего-то пытался усовершенствовать ритуал. Ему и в голову не пришло подойти к вопросу иначе, понять, с чем он все-таки имеет дело. Он настолько уверился в существовании проклятия, что и думать не хотел о том, что само по себе оно есть лишь физическое проявление чего-то совершенно иного.
Джонни смотрел на шприцы. Задумчиво. И сейчас это не было представлением.
— Он был одержим мыслью о женитьбе на этой бестолковой женщине, которая могла бы получить многое, не будь так горда… От женщин одни проблемы, правда, Стефи?
— И сказано, что уста их есть мед, а меж ними сидит змея.
— Вот, даже он понимает, хоть дурак дураком. Отец очень разозлился, когда Клайв стал выставлять свои творения. Впрочем, до определенного момента его это не трогало. Он спешил. Как раз тогда у него был новый этап. Отцу казалось, что он почти понял, как усовершенствовать ритуал, что нужно лишь проверить, чтобы наверняка…