— Кроткие унаследуют обитель Господа…
— Кроткий дурачок, — хмыкнул Джонни. — Но полезный, да… знаешь, одному и вправду сложно. Ник вот на редкость ограниченным получился. Он так и не понял, насколько важно было то, что мы делали! Да, за знание приходилось платить, но разве оно того не стоило?
— Не знаю. — Милдред слегка замедлила шаг.
Влажно. Сыро. И холодно. Ее начинает бить мелкая дрожь, но Милдред пытается совладать с нею. Впрочем, выходит не слишком хорошо.
И Клайв замечает. Он останавливается. Стягивает свое нелепое пальто и накидывает ей на плечи.
— Видишь, как есть дурачок. Ей жить осталось недолго, но в том, что у него мозгов немного, есть свои преимущества. Лишних вопросов не задает, делает, что скажут. Главное, точно все… он отца обожал. И меня теперь тоже. Правда?
— Ты мой брат. Тебя надо слушаться. Отец сказал, — покорно ответил Клайв. Только четки в руках дернулись, и возникло ощущение, что сказать он хотел совсем другое.
Но разве дуракам позволено иметь свое мнение?
— Видишь? Поэтому если надеешься уговорить его… ни у одной не получилось.
— Ты продолжил?
— Естественно. Такую работу нельзя бросать! Ты не представляешь, какой у этой идеи потенциал, какие возможности откроются!
— Не представляю. Расскажешь? Если есть время.
— Есть. Еще есть… знаешь, мне всегда было странно, как это в сказках рыцарь побеждает дракона. Дракон огромен и огнем дышит, а у рыцаря только и есть, что жалкое копьецо.
Джонни был явно возбужден без меры. И спешил.
И это пугало больше, чем ледяное равнодушие Клайва, вновь сосредоточившегося на молитве. Было у отца… множество сыновей, из которых он выбрал лучших, так?
Один одержим. Второй явно не способен к самостоятельной жизни. Третий…
— Ты убил Ника Эшби?
— Еще нет. Позже… властям нужен будет виновный, а мне тишина. Ты не представляешь, как все это мешает работе… столько лет… правда, первое время я с записями разбирался. Отец позволял помогать ему, но был уверен, что никто не способен оценить весь потенциал его замысла. И паранойя опять же… Подозреваю, что его собственная болезнь уже начала пожирать его тело. И вот в чем парадокс! Уна Саммерс выжила! Она брюнетка, но выжила после заражения и весьма быстро пришла в норму!
Джонни подпрыгнул от возбуждения.
— Нам придется изучить ее, но позже, позже… и с этим вашим Хендриксоном тоже что-то надо будет решать. Отец о нем умолчал. Наверное, считал бесперспективным, а может, вовсе забыл. Неважно, главное, что мне не нужен конкурент. Отец нас признал. Есть свидетельства…
— И если что-то случится с Ником Эшби, то ты сможешь претендовать на его имущество?