День начался с того, что меня отчислили за неуплату обучения. Договор был неумолим: кто не успел принести в кассу Академии тринадцатого числа тщательно отсчитанные золотые, тот больше не учится в Академии…
Я села на ступени некогда родного учебного заведения, и задумалась. Если раньше передо мной стояла проблема добычи средств на обучение в столице, то теперь она внезапно исчезла. Мне не нужно было оставаться в этом городе. Денег на дорогу обратно хватит, а там посмотрим!
Если бы не мой оптимизм, который многие называют глупостью и розовыми очками, то я бы давно сидела на этой лестнице, и горько рыдала.
Ну чтож, жди меня, родной Адлин!
Хотя, кому я вру?
Обидно было ужасно! Я ведь единственная из всего класса поступила в столичную Академию Высшей Магии! На курс бытового волшебства, конечно, не самый престижный… но в самом лучшем учебном заведении страны! И сумела проучиться целых пять лет. Почти пять лет. Четыре с половиной, если быть совсем честной.
Обидно-о-о!
Радует, что за мной оставили право на восстановление. Но для этого надо найти мешочек золота, и я пропущу год. Просто так в любой день меня никто не восстановит.
Со вздохом я поднялась, и направилась в общежитие. Собирать вещи.
Стоило мне сойти с поезда, как сразу же нахлынуло ощущение маленького города. Перед вокзалом круглилась площадь, обсаженная деревьями, по которой сновали дилижансы. Над кронами едва-едва возвышались крыши домов. Город казался низеньким до игрушечности.
Я потащила чемодан, который предательски бил под коленку при каждом шаге.
Кофе. Мне необходим кофе!
Покрутив головой, я убедилась в том, что никакой кофейни поблизости не наблюдается. Это было тяжким открытием. Город избаловал меня доступностью этого напитка.
Мама, увидев меня с чемоданом на пороге в середине учебного года, сначала онемела, а потом обняла. Ну да, слов тут не требовалось…
Отец лишь кивнул, отложив газету, и спросил:
— Чайник поставить?
Неделю я пряталась в своей комнате, перечитывая учебники по бытовому волшебству и пытаясь убедить себя, что жизнь не кончена. Потом взялась помогать маме в лавке тканей. дело было привычное, я с ранних лет знала здесь последний гвоздик, за который могла зацепиться ткань, и тщательно подобных коварств со стороны гвоздиков избегала.
Днём я улыбалась покупательницам, а по ночам ворочалась в постели, думая о том, как вернуться в Академию.
Отчисление стало ударом для меня.