Надо будет заглянуть.
Ему не обрадуются, но и если не заглянет, не поймут.
— Его… уважали. — Пальцы Ника стиснули нож, и показалось, что сейчас тот согнется.
Но нет.
— И любили, чего уж тут. Он действительно заботился о городе. О людях. Понимаешь, он считал Долькрик своим.
— Так уж и своим?
— Он был очень увлечен прошлым. Несоразмерно увлечен. Семейное древо. Предки. Ты знаешь годы жизни своего прадеда?
— Я и имени-то не знаю.
— А я вот знаю. Имена. Годы жизни. Деяния. Награды, которыми их отмечали. Я прочитал все дневники, некоторые заучивал наизусть.
Ага, то есть собственный папаша Томаса был еще не самым долбанутым человеком в городишке. Если разобраться, нормальным он был. Обыкновенным.
И о семье заботился в меру своего разумения. И если б Томасу не повезло убраться, он стал бы точно таким же. Надо будет на кладбище заглянуть, принести вискаря, сказать что-нибудь этакое. Не для покойника, для себя, чтоб избавиться от той мути, которая вдруг внутри появилась.
— Некогда эти земли принадлежали моему роду. И город был построен Эшби. И предков людей, которые здесь живут, привез мой предок и наделил землей, взамен взяв клятву вечной службы, — глаза Ника прикрылись, а голос стал жестким.
И лицо окаменело.
— Они все забыли и о клятве, и о службе, а вот отец помнил. Так вот, когда я, по его мнению, достаточно подрос чтобы обходиться без няньки, он ее отослал.
А ведь для самого Ника прошлое вполне живо. И не прошлое оно.
Вон как губа дернулась — то ли на улыбку, то ли на оскал.
— Мне было пять. Отец почти постоянно в отъезде. Огромный дом. Пустота. И чудовища, которые в этом доме обретались. Я никогда не отличался храбростью.
— Меня как-то в погребе заперли. За то, что подрался. На три часа. Я крыс там слышал. До сих пор крыс ненавижу.
— Понимаешь, значит, — Ник кивнул. — Крысы у нас не приживались… а я… мне определяли уроки, которые следовало сделать. И я сидел в классной комнате. Затем спускался в библиотеку. Иногда выбирался в сад. В саду было не так страшно. От страха с учебой не ладилось. Это расстраивало отца.
— Порол?
— Что? Нет, конечно. Это слишком по-плебейски. Вот без ужина оставить мог. Или запретить выходить из комнаты, пока не выучу урок. Или… не суть важно, главное, что я был один. И поэтому, когда отец привел Вихо, я обрадовался.
Радостным сейчас Ник не выглядел. Он сцепил руки, и тонкие пальцы его побелели от напряжения.
— Раньше так было принято, заводить компаньонов из низшего сословия. Мальчики росли вместе, но после один становился господином и рыцарем, а второму приходилось служить оруженосцем. У девочек примерно так же.