— В общежитии помогает?
— Нет, не в общежитии, — пояснил комендант. — Зинка в соседнем доме со мной живет, она дворником работает. Квартира у нее есть, служебная «однушка». Я ж сам утром рано встаю — привычка, а Зинка и того раньше. Если зима, снег выпал, так она в четыре утра выходит, начинает скрести. И листья всегда вовремя уберет, и все прочее. А если снега или листвы совсем много, так дочка бежит выручать. Бывает, что девчонка и до школы мамке убирать помогает, и после школы. Приветливая очень, улыбчивая — вся в мамку. Да обе девки хорошие, что дочка, что мамка.
— А мужа у Зинаиды нет?
— Да какой там муж? — хмыкнул комендант. — Залетела по молодости да по дурости, на аборт не пошла. Ни алиментов тебе, ничего. Мудохается дворником за шестьдесят рублей в месяц. Одна радость — квартира, только дочку-то вот и одевать, и кормить надо. Сама Зинка чуть не в обносках ходит, а дочку старается в порядке держать, не хуже, чем у других.
Так-так-так… Уже теплее.
— Дворником шестьдесят, а за уборщицу сколько? — спросил я.
— Так столько же. Зинка бы второй участок в ЖЭКе взяла, но не положено. Я сам Зинке предложил уборщицей поработать, по совместительству. У меня раньше-то старушка полы мыла, но сказала — все, силушки нет. Стал новую искать. Но тоже, всякую не возьмешь. Участковый тут предложил судимую взять, но я отказался. Все-таки, девки хорошие у меня живут, учителя будущие. Мало ли что… Можно бы студенток взять, они бы с радостью — к стипендиям ихним прибавка весомая, но полы должны мытыми к десяти часам быть, а у девок лекции. Я Зинке как-то и говорю — возьмешься? От дома тебе пять минут, работы немного. А она — да с радостью, дядя Сережа. Второй год работает, не нарадуюсь. К десяти часам — у нас комиссия ездит по общежитиям, все блестит, как котовы яйца. Она, иной раз, даже на кухне приберет. Студенточки-то, бывает, поленятся и за собой такой срач оставят. Я говорю — Зинка, ты на кухне не убирайся, мне говори, а уж я с ними разговор составлю. Что не так — в ректорат, а там из общежития и шугнуть могут. Девчонки-то это знают и побаиваются, когда я на них шуметь начинаю. И Зинка это знает. Может, поэтому лишний раз и не жалуется мне. А застану на кухне, так улыбнётся только — да ладно, дядя Сережа, не развалюсь.
Неожиданно, комендант спохватился.
— А вы, товарищ, милиционер, по какому вопросу интересуетесь? Уж не из-за кражи ли?
— Из-за нее, — не стал я врать. — Не скажу, что кражи большая редкость, но здесь, как-никак, педагогический институт, дело на особом контроле.