И тут монитор, до этого надрывно пищавший, издал долгий, ровный писк. Прямая линия. Асистолия.
— Асистолия! — крикнул я. — Начинаем массаж!
Фельдшер замер, но я уже наклонился над грудной клеткой и начал надавливать. Ровно, ритмично, со всей силой, что осталась.
— Адреналин, внутривенно! Быстро!
— Может, дефибриллятор⁈ — фельдшер уже тянулся к панели.
— Нет, не вздумай! — я глотнул воздух. — Это не фибрилляция. Прямая линия. Только массаж и препараты!
Раз. Два. Тридцать.
Вдох. Вдох. Цикл.
Ещё. Ещё.
Я не смотрел на экран, только слышал только пульсацию в своей голове. В этот момент я бился за сердце так, как будто бился за своё.
На пятом цикле на мониторе дрогнула линия.
Один зубец.
Потом второй.
— Есть пульс! — выдохнул фельдшер. — Вернулся!
Я снова схватился за фонендоскоп. Сердце билось. Часто, аритмично, но билось. Однако хрипы в груди стали сильнее, а под кожей на шее я нащупал характерный хруст, похожий на скрип снега. Подкожная эмфизема. Воздух из поврежденного легкого просачивался в ткани.
И тут меня осенило. Разрыв лёгкого или пневмоторакс. Может быть, скопление воздуха или крови в плевральной полости. А может… в перикарде. Именно это давит на сердце, не даёт ему сокращаться. Тампонада. Вот почему сердце встало. И если не убрать давление немедленно, оно остановится снова. Уже навсегда.
— Нам нужно его дренировать! — крикнул я, глядя на фельдшера. — Прямо сейчас! У тебя есть дренажный набор? Торакоцентез? Хоть что-нибудь⁈
Он посмотрел на меня с отчаянием.
— Нет… У нас в укладке ничего такого нет! Только кислород, бинты… стандартный набор!
Я лихорадочно обшарил взглядом убогое нутро машины скорой помощи. Ничего. Пустота. И в этот момент мой взгляд упал на карман его рубашки. Оттуда торчал кончик обычной шариковой ручки. Пластмассовой, с прозрачным корпусом.
Эврика!
Не говоря ни слова, я выхватил ручку.
— Эй! Это моя счастливая ручка! — возмутился фельдшер.
Я проигнорировал его вопль. Одним движением вытащил стержень, другим — сломал корпус пополам, получив две полые трубки с острыми краями.
— Вы с ума сошли⁈
Я схватил флакон с антисептиком и щедро полил обломок ручки и свои руки.
— Держи его!
Фельдшер, ничего не понимая, вцепился в плечи пациента. Я нащупал точку между ребрами. Четвертое межреберье по левой среднеключичной линии. Точка Ларрея. Прямой доступ к перикарду. Я зажмурился на секунду. «Господи, если ты есть, прости меня за это варварство».
И вонзил острый край пластика в грудь человека.
Был слышен хруст кожи, потом мягкое сопротивление мышц. Я надавил сильнее. И вдруг — ощущение провала. Я в полости. Из полой трубки корпуса хлынула струя. Темная, венозная кровь ударила в потолок машины, забрызгав все вокруг.