Мы устроились за столиком у окна. Напротив нас сидела молодая парочка. Парень что-то шептал девушке на ухо, и она заливисто смеялась, прикрывая рот ладошкой. Чуть дальше, за ними, сидела мамочка с двумя карапузами, которые с упоением ели мороженое, пачкая щеки и носы. Мама только улыбалась, наблюдая за ними.
Вскоре подошла официантка — милая, улыбчивая девушка в фартуке, украшенном изображениями кексов. Она принесла нам меню, которое больше походило на глянцевый журнал о кулинарном искусстве японцев.
— Я хочу вот это! — Хана ткнула пальцем в картинку, на которой было изображен десерт. Гигантский бокал, наполненный слоями мороженого, взбитых сливок, фруктов, бисквита, и увенчанный целой горой вафельных трубочек и шоколадных фигурок.
— Мне, пожалуйста, матча-тирамису, — скромно попросила Хината.
— А мне… — я оглядел меню. — А мне просто кофе. Черный. И, если можно, капельницу с кофеином.
Девочки хихикнули. Когда нам принесли заказ, я понял, что мой кофе — это единственное нормальное, что есть на этом столе. Парфе Ханы было таким огромным, что она могла бы в нем спрятаться. Оно возвышалось над столом, словно Эверест, только из сахара. Тирамису Хинаты, нежно-зеленого цвета, было украшено рисунком из какао в виде смешного и очень милого котика.
— Братец, ты почему ничего не заказал из десертов? — спросила Хана, работая ложкой с энтузиазмом и едва не роняя половину парфе на стол. Ее рот был испачкан взбитыми сливками, и выглядела она при этом абсолютно счастливой.
— Я берегу фигуру, — съязвил я.
— Ты иногда такой бука, — заметила Хината, аккуратно отламывая кусочек своего десерта и отправляя его в рот.
Я посмотрел на них. На Хану, у которой на носу был мазок взбитых сливок, и она этого даже не замечала, полностью поглощенная своим гигантским десертом. На Хинату с ее большими искренними глазами.
Мы сидели, болтали, и я впервые за весь день почувствовал, как напряжение отпускает. Я смотрел, как сестры смеются, делятся друг с другом десертами, и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое. Может быть, этот выходной — не такая уж и плохая идея.
Когда мы вышли из кафе, уже начало смеркаться. Неоновые огни Токио зажглись в полную силу, превращая город в фантастический пейзаж. Мы брели по узкой улочке, забитой народом. Здесь развернулся небольшой фестиваль: горели бумажные фонарики всевозможных форм и расцветок, отбрасывая мягкие, теплые блики на лица прохожих, в воздухе пахло жареной лапшой и карамельными яблоками, а из динамиков лилась веселая музыка.
И тут Хана увидела его.