— Мы запомним этот момент, — сказал Виктор. — Что бы ни случилось потом.
— Обязательно запомним.
Поставив бутылку, Элиза подошла к нему и положила голову на плечо. Исчезли все мысли, осталось только чувство единения и их любви. Виктор погладил ей волосы, шепча ласковые слова, потом притянул к себе.
— Что бы ни случилось, этот момент навсегда останется с нами.
Они подошли к кровати. Элиза толкнула его, Виктор со смехом упал на подушки, и потом они весь день наслаждались близостью, никуда не спеша.
До войны Элен обожала странствовать по Перигору. Ей нравилось неспешно подниматься на зубчатые скалы, бродить по густым темным лесам или осторожно двигаться по кромке известняковых холмов с обрывистыми склонами, окаймленными кустарниками и мхом. От пейзажа внизу у нее перехватывало дыхание. Она любила смотреть на десятки очаровательных деревушек, разбросанных по холмам, и на поля, желтые от подсолнухов. И даже во время войны ей иногда удавалось, взяв машину доктора, навещать пациентов в отдаленных сонных приходах, где вся деревня состояла из нескольких каменных домов, сгрудившихся вокруг церквушки. Туда вели полузаросшие грунтовые дороги. Но в этот раз Уго не только предложил ей воспользоваться его машиной, но и поделился драгоценным остродефицитным бензином. Сегодня она везла Флоранс на рынок в Сарла.
Нынешние базарные дни даже отдаленно не напоминали те, предвоенные, столь любимые сестрами. Тогда в каждом ощущалась какая-то праздничность. А сейчас… сейчас, пока они брели рука об руку, Элен почувствовала, что Флоранс вся дрожит.
— А помнишь, — начала она, надеясь успокоить сестру, — как однажды до войны мы приехали сюда весенним утром? Мы купили chocolatines [30] и ели их прямо на капоте.
Флоранс не ответила.
Элен смотрела на красивую узорчатую кладку домов XV и XVII веков, стоящих вдоль улицы. Это чудесное смешение архитектурных стилей Средневековья и Ренессанса всегда завораживало Флоранс. Но сегодня понадобится что-то еще, чтобы развеять ее угрюмость. Тревога успела пустить в душе сестры слишком глубокие корни, отчего Флоранс с трудом переставляла ноги.
Но потом она подняла голову, разглядывая крыши домов, покрытые плитняком, их фасады со стенами медового цвета и выцветшими синими ставнями.
— А они по-прежнему красивы, — сказала Флоранс.
Эти простые слова так тронули Элен, что она отвернулась, не желая показывать слезы. Она смотрела на вымощенные булыжником улицы и старомодные витрины. Но сейчас возле них не толпились говорливые принаряженные женщины.