Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов!
Марк
– Помогите… – дрожащим от холода голоском просит малышка.
Ее волосы, как и простую домашнюю одежду, треплет утренний весенний ветерок.
Босые ножи не стоят на месте. Холодный бетонный пол балкона, куда я забрался на крики о помощи, явно студит малютке ступни. Ей приходится постоянно переминаться с места на место.
Она же сейчас в миг какое-нибудь воспаление словит!
Ее нужно срочно спускать отсюда!
– Мамочка там осталась, – девочка указывает подрагивающим пальчиком на балконную дверь в квартиру. Дым, идущий из щели проема, становится все гуще. – Спасите мамочку!
И столько мольбы в голосе этой бедняжки…
Стоит, глазами влажными хлопает, дрожит от холода и страха. И хочет, чтобы помогли именно маме. Того и гляди, сорвется, сама побежит в комнату, полную дыма. Его уже и тут хватает. Он заставляет девочку закашляться.
– Конечно спасу, – как можно доброжелательнее говорю малышке.
Главное, чтобы она сейчас доверилась мне.
Подхватываю ее и усаживаю себе на плечи. Показываю, что нужно обхватить ручками мой лоб и держаться. Для дополнительной фиксации накидываю ей на спину свой пиджак, рукава которого завязываю у себя на шее. Это немного придержит девочку, если та, вдруг, отцепится руками. Проделываю все это быстро.
Миг, и я переношу нас через бортик балкона наружу. Повезло, что он не остеклен.
Внизу ахают «зрители».
Хочется выругаться. Только и могут, что пялится и обсуждать.
Двор из панельных домов на окраине города. Третий этаж. На зов девочки поднялся сюда довольно быстро. Внешняя отделка и балконные выступы позволяли. Да и не зря всю жизнь спортом занимался.
– Марк Михайлович, осторожно! – доносится снизу.
Там съемочная группа, мэр со свитой, и прибывающие поглазеть местные жители.
В это же время меня чуть не оглушает крик девочки:
– Мама! Спасите маму!
И как ей объяснить, что, в первую очередь, спасать нужно ее? Что не получится маленького ребенка оставить переохлаждаться и отравляться дымом? Малышке срочно нужно в тепло. Я через одежду чувствую, что она очень холодная. Особенно голой шеей, к которой она прижалась. Ножки-ледышки.
А когда там МСЧ приедет и пожарка – неизвестно.
Ребенок на плечах в панике сильно елозит. Удавка, созданная рукавами пиджака, сильнее стягивает шею. Но дышать еще можно.
Спускаться тяжелее, чем подниматься. Искать выступы приходится наощупь. Плюс, дополнительный рыдающий груз на плечах, что норовит меня потянуть в ту или иную сторону. Но я справляюсь.