Но едва я встретила его взгляд, в голове тут же снова зазвучал его голос “я хочу предложить…стать моей”. В груди завибрировало прежнее напряжение, усиленное моим откровенным отказом. Как нам теперь общаться?
Пётр будто почувствовал, что между нами что-то происходит, поблагодарил за завтрак и покинул дом.
— Доброе утро, — произнёс Мирослав, подходя ближе.
Я стояла у столешницы, слегка облокотившись на неё поясницей.
— Доброе, — ответила я, придав лицу максимально нейтральное выражение.
Стоит ли мне теперь избегать нашего общения? Или даже уволиться? Будет ли неловко продолжать делать вид, что ничего особенного не произошло?
Я не удержалась и посмотрела в его карие глаза, словно спрашивая “Что будет дальше?”
Мирослав спокойно выдержал мой взгляд, на удивление его глаза лучились обволакивающей и манящей теплотой.
Я первая не выдержала, моргнула и отвела глаза. Я бы смогла нацепить невидимую броню и выдержать его холодность, напускное безразличие, но его открытость и ласковый взгляд меня просто обезоружили, запуская невидимые иглы куда-то под рёбра.
— Слушай, Мирослав, я бы не хотела, чтобы вчерашний разговор как-то повлиял на наше дальнейшее… .
Я не нашлась, как закончить фразу. Наше сотрудничество? Наше общение? А будет ли оно?
Мне так не хотелось терять наше наполовину дружеское сдержанное общение, наши теннисные партии и легкие разговоры обо всём. Так отчаянно не хотелось терять его самого. Но я понимала, что отчасти это уже невозможно. И если он пожалел о том, что сказал вчера под влиянием момента, то нам обоим лучше постараться об этом просто… забыть.
— Ты думаешь, я вчера случайно перешёл границы и пожалел об этом? — он словно прочёл мои мысли и криво усмехнулся. — Поверь, это было взвешенное и обдуманное предложение.
Мирослав сел за стол.
— Я давно думал об этом. В тебе есть какая-то необъяснимая тонкость и благоразумие. Ты мне импонируешь. Я не собираюсь тебя преследовать или что-то в этом роде. На твою работу здесь твой отказ никак не повлияет. Но я хотел бы дать тебе время подумать, мое предложение ещё в силе.
Внутри меня всё это время бушевала буря из эмоций. Почему он просто не скажет, ты мне небезразлична, ты мне нужна, в конце концов? К чему эти точные выверенные, но от того не менее холодные фразы?
Я ощущала себя, как в дешевой мелодраме. Единственное, мы не подходили по параметрам бедной девушки и богача, так как будучи бухгалтером, и в том числе сейчас, я не бедствовала, а Мирослава нельзя было назвать миллиардером, он был состоятельным, но не был богачом в прямом понимании этого слова.