Однако споры и беспокойства бушевали ещё несколько лет после того, как сестра Эстерхейза, жертвуя собой, уничтожила тирана.
Затем людьми постепенно начали вспоминаться заслуги драконов перед страной, помощь, которую многим оказывал граф лично. Появились свидетели подлости императора, решившего отравить своего графа из собственных рук.
И многое, многое другое… Что позволило, наконец, Эстерхейзу не скрываться и однажды выйти с речью к толпе. А после даже стать регентом нового правителя – милого светловолосого мальчика четырнадцати лет, который приходился погибшему императору сводным братом.
Я даже не слышала о нём раньше, да и другие почти позабыли, так как мальчишку сослали на окраину, чтобы не портил вид идеальной жизни своего титулованного брата.
Всё возвращалось на круги своя.
И замок, который действительно пришёлся мне по душе, никто у нас не отнял…
– Да! – в клубах дыма, я выбежала из своей лаборатории, едва не повисая на шее Сандела. – Получилось. У-у, теперь никакие вирусы нам не будут страшны!
– Ты толком не объяснила даже, что такое эти вирусы, но разделяю, – хмыкнул он, так похожий в этот момент на старую, но добрую моль, – разделяю, конечно, твою радость.
– Пойду, расскажу Эстерхейзу, – сняв передник, оставаясь в пышном клетчатом платье, поспешила я к мужу. – Где он, не знаешь? – на ходу, бросив передник в Сандела, спросила я.
– Да где ему ещё быть, госпожа?! – прокричал он мне вслед.
И правда…
Поворот, ещё поворот, ступени наверх. И я приоткрыла дверь комнаты, в которой жил Эрик.
Никого. Что ж…
Тогда я направилась в спальню Тоси и тихонечко зашла, наблюдая, как Райдо вынимает из большой коробки платье за платьем, а Тося – уже такая большая, подумать только, пять лет! – крутится перед розовым зеркалом в пол, примеряя все за беленькой ширмой.
– Кристин, – одарил меня граф улыбкой и поманил к себе, – смотри, какая принцесса у нас растёт!
Тося выбежала ко мне, отчего её светлые кудряшки смешно и мило подпрыгивали.
– Мам, гляди-ка, что мне папочка подарил, красиво? – принялась крутиться, заставляя юбку зелёного платьишка шелестеть и колыхаться.
– Очень, – мне и правда нравилось, но всё же для вида я нахмурилась: – Райдо, ты совсем её разбалуешь!
Мне приходилось воспитывать не детей, а стараться быть строже к нему.
Тося тут же насупилась.
– А Эрику он коня подарил, жемчужного, знаешь, такого, у которого шёрстка белая красиво переливается! А мне просто платьишко, я не разбалуюсь, ну честно!
Я не смогла не рассмеяться и, конечно же, сменила гнев на милость. Пока Райдо, собравшись выйти вместе со мной, передав девочку нянькам, растерянно и тихо не произнёс: